Комментарии сотрудников Форин Оффиса из британской делегации в Париже указывают на неприемлемость этого плана для английской стороны, прежде всего потому, что он противоречил «пожеланиям жителей», а предложенные границы не соответствовали этническому составу населения. Англичанам не нравилось, что французы практически игнорировали существующую арабскую администрацию Фейсала, которая претендовала на роль общесирийского правительства. Включение Киликии во французскую сферу «полностью отрезало бы Армению от Средиземного моря», а армянские притязания на эту область рассматривались британским правительством как «исключительно сильные с национальной и географической точки зрения». С другой стороны, восточная и южная границы разрезали территории с чисто арабским населением, не учитывая племенных подразделений. Держава, контролирующая Дамаск, могла благодаря существующим экономическим связям распространить свое влияние вплоть до северных пределов Аравии, что делало прочерченные на бумаге границы «чисто теоретическими». Разумеется, Форин Оффис не хотел ставить Францию в столь привилегированное положение и рекомендовал правительству твердо придерживаться «принципа самоопределения» в арабских делах с тем, чтобы арабы могли сами выбрать державу-мандатария[292]. Лорд Керзон добавил к этому документу собственный меморандум с разбором французских предложений, где обратил внимание на то, что «политика экономического грабежа (grab), которая подчеркнуто видна во всем документе, прикрыта весьма плохо и не совсем умно». В частности, включение во французскую зону Диарбекира указывало на стремление французов заполучить богатейшие медные рудники района Аргана. Сопоставляя эти предложения с планами устройства «Новой Сирии», попавшими в Форин Оффис благодаря разведке[293], Керзон делал вывод, что французы хотят превратить Сирию в обширную «республику» под своим протекторатом с центром в Бейруте, где Фейсал будет поставлен в положение вассального князя Дамаска. Керзон не видел возможности примирить французские требования с «хашимитской» политикой Великобритании и советовал «оставить дела так, как они есть»[294]. Таким образом, с английской точки зрения французы недостаточно «широко толковали» свое обещание по поводу Мосула и Палестины.
Французский проект был представлен Ллойд Джорджу в первой половине февраля[295]. После неофициальной встречи глав двух релегаций (Клемансо, Пишона, Ллойд Джорджа и Бальфура) секретарь британской делегации М. Хенки передал Пишону ответный британский план. Несколько позже Милнер передал Клемансо карту с другим вариантом плана. Оба варианта предусматривали значительное урезание французской зоны. По плану Милнера, в соответствии с проектом Восточного комитета (январский меморандум Э. Ричардса[296]), французам предоставлялись две изолированные зоны на побережье — Ливан и район Латакии. В добавление к этому во внутренних районах для них выделялась сфера влияния, значительно урезанная на севере (исключались Киликия и Диарбекир), на востоке (граница на Евфрате переносилась от г. Абу-Кемаль к г. Дейр-Зор) и на юге (исключалась область Хауран к югу от Дамаска). Французы без колебаний отвергли эти предложения[297].
292
RS. Vol. 1. Comments by the Foreign Office section on the French memorandum. 6/02/1919. P. 344–346.
295
C. Пишон впоследствии называл дату 15 февраля, но она, вероятно, ошибочна. Комментарий британской делегации на эту ноту датирован 6 февраля.
297
История этих переговоров излагается со слов С. Пишона на совещании по сирийскому вопросу 20 марта. См. FRUS PPC, Vol. 5. Council of Four Meeting. 20/03/1919. Р. 3–7; Hurewitz J.C. (ed.), Op. cit. Р. 52–53. См. также du Hays, le général. Op. cit. Т. 1. Р. 46–47.