Анализируя события апреля — мая 1919 года, можно сказать, что к этому времени Ллойд Джордж выработал собственный план действий в ближневосточном вопросе. Он преследовал две основные цели: фактическое утверждение Греции, которую он считал своей главной союзницей, на западе Малой Азии; а также сокращение будущей французской сферы влияния в Сирии таким образом, чтобы обеспечить «чисто британское» сообщение между Палестиной и Месопотамией. Этот план нигде не был четко сформулирован, но именно его в отличие от множества других проектов, появлявшихся и исчезавших в Париже с калейдоскопической быстротой, Ллойд Джордж последовательно проводил в жизнь практически в одиночку. Другие члены британского правительства могли иметь собственные планы, но премьер-министру они нужны были лишь как дополнительные аргументы в его игре. Ллойд Джордж прекрасно понимал, что его намерения встретят сопротивление Клемансо, и поэтому пустил в ход все свое дипломатическое искусство. Он добился одобрения греческой высадки в Смирне, воспользовавшись скандальным поведением Италии. В самый ответственный момент он усыпил бдительность Клемансо щедрыми посулами мандатов на половину или даже на всю Анатолию. Намекнув Клемансо на возможность договориться между собой по сирийскому вопросу до отправки комиссии, он затем фактически поставил его перед выбором между британской линией разграничения оккупационных зон и неизбежно неблагоприятным для Франции отчетом комиссии. Таким образом, Ллойд Джордж надеялся окончательно похоронить соглашение Сайкса — Пико. Но здесь он просчитался. Клемансо предпочел открытую конфронтацию (правда, лишь за стеной кабинета) дальнейшим уступкам.
Но Ллойд Джордж не растерялся. В наказание он аннулировал выгодное для Франции соглашение Лонга — Беранже по вопросам нефти и заявил о своей готовности решить сирийский вопрос в соответствии с мнением американских членов комиссии. Эмир Фейсал, вернувшийся в Дамаск в апреле, готов был приложить все усилия к тому, чтобы не допустить Францию в Сирию. Фактически он стал орудием Ллойд Джорджа в борьбе против Франции. Другим таким орудием был Венизелос. Если англо-французские противоречия вокруг Сирии вполне очевидны, то роль Греции в своих планах лучше всего объяснил сам Ллойд Джордж в разговоре с лордом Ридделом спустя год после описанных здесь событий: «Греки — наши друзья, и они — молодая нация. Мы хотим быть в хороших отношениях с греками и итальянцами. Нельзя абсолютно доверять французам. Кто знает, быть может, однажды они станут нашими противниками. Я провел в палате общин тридцать лет, и за это время французы часто находились на волосок от объявления нам войны»[354].
В отличие от тщательно замаскированных планов Ллойд Джорджа позиция Клемансо была предельно ясна: «Сирия любой ценой». Ради этого он готов был закрывать глаза на то, что происходит в других районах Османской империи. Как и большинство французских политиков, он считал Фейсала английским наемником, предпочитая прямое объяснение с «нанимателем». Но его единственной опорой было соглашение Сайкса — Пико, которое англичане всеми силами старались саботировать.
Несколько в тени сирийского вопроса в это время находился палестинский. Но и он давал достаточно поводов для все большего отчуждения между союзниками по Антанте. Французы хотели так или иначе обозначить свое присутствие в этой стране, англичане же не хотели позволять им этого. Вопреки английскому противодействию в январе — феврале 1919 года в Иерусалиме собрался конгресс палестинских католиков всех обрядов, проголосовавший за присоединение Палестины к французской Сирии[355]. В мае англичане без объяснения причин арестовали в Наблусе французского офицера (личного представителя Пико), когда тот вручил знаки ордена Почетного легиона семье местного нотабля, казненного во время войны турками за сочувствие к Франции[356]. В июне англичане не допустили вовремя французский почетный караул к монастырю на горе Кармель — месту открытия восстановленного памятника наполеоновским солдатам, умершим здесь от ран и болезней в 1799 году[357]. Англичане шесть месяцев затягивали возобновление работы отделения банка Credit Lyonnais в Иерусалиме и вообще всячески препятствовали любой коммерческой деятельности французов не только в Палестине, но и на всем Ближнем Востоке[358]. Неудивительно, что французы, поглощенные борьбой против проанглийского правительства Фейсала в Дамаске, стали воспринимать деятельность сионистов в Палестине лишь как еще один антифранцузский инструмент своих союзников[359].