Такая беспечность была совершенно неоправданной. Греческая оккупация Смирны и прилегающего района вызвала стихийное возмущение местного турецкого населения, которое быстро переросло в настоящую партизанскую войну. Вскоре возник центр организованного сопротивления в глубине Анатолии, вдали от всех оккупированных территорий. Генерал Мустафа Кемаль-паша, широко известный со времен Галлиполийской кампании 1915–1916 годов, посланный султаном в Анатолию наблюдать за демобилизацией остатков турецкой армии, вместо этого занялся установлением связей с начальниками гарнизонов и местными властями, недовольными существующим положением вещей. Кроме событий в Смирне и арестов многих политиков в Константинополе особое беспокойство в Турции вызывали сведения о возможной передаче восточных вилайетов новому армянскому государству. На совещании Кемаля с турецкими генералами в городе Амасии 12 июля 1919 года было принято решение начать организованное вооруженное сопротивление иностранной интервенции на границе с Арменией (реально она примерно соответствовала русско-турецкой границе 1914 года), в Смирне и в Киликии. Началась подготовка к созыву конгресса представителей восточных вилайетов в Эрзуруме. Деятельность Кемаля имела большой успех. Ранее разрозненные турецкие «общества защиты прав», существовавшие со времени перемирия, обрели теперь единый центр, а правительство в Константинополе постепенно теряло реальную власть над страной.
Тем временем 24 июня перед «Советом четырех» выступила турецкая делегация во главе с великим визирем Дамад Ферид-пашой. Еще 6 июня Кальтроп писал в Лондон, что трудно было бы подобрать делегацию, лучше расположенную к Великобритании, чем эта. И все же его французский коллега Дефранс попытался извлечь выгоду из самого согласия Верховного Совета Антанты принять турецких представителей. В разговоре с визирем он представил это решение как результат исключительно французских усилий[361]. Дамад Ферид представил в Париже меморандум с предложением сохранить Османскую империю в довоенных границах с предоставлением автономии арабским областям. В официальном ответе, написанном Бальфуром, после описания ужасов турецкого ига для подвластных народов следовало заявление, что, «с тех пор, как Турция без малейших оснований преднамеренно атаковала страны Согласия и была разбита, она возложила на победителей тяжелую обязанность определять судьбу различных групп населения (populations) в своей разнородной империи. Эту обязанность Совет союзных и присоединившихся держав хочет исполнить в соответствии с желаниями и постоянными интересами самих этих групп»[362]. Иными словами, турок откровенно ставили в известность, что их стране придется расстаться с большей частью своих территорий, дальнейшую судьбу которых союзники определят по своему усмотрению. Какая-либо возможность сопротивления турок такой перспективе вовсе не предусматривалась.
Европейские политики и дипломаты зачастую плохо отдавали себе отчет в том, что действительно происходит в странах, судьбу которых они решают. Они часто не видели или не хотели видеть факты, противоречившие их кабинетным построениям. Английские представители в Константинополе довольно быстро обратили внимание на новую ситуацию в Анатолии и почти сразу же потребовали от турецкого правительства отзыва Кемаля. В Лондон же первые сведения о его деятельности поступили 23 июня в донесении верховного комиссара в Константинополе адмирала Кальтропа[363]. Форин Оффис проигнорировал эти тревожные сообщения, понадеявшись, что дело можно будет уладить на месте.