Изменение позиций Великобритании в Турции после событий в Смирне хорошо описано заместителем Кальтропа адмиралом Уэббом в письме к секретарю Форин Оффиса Р. Грэму от 28 июня 1919 года: «Вплоть до высадки в Смирне мы чувствовали себя вполне хорошо. Турки были, конечно же, несколько беспокойны, но мы постепенно удаляли плохих вали, мутгешарифов[364] и т. п., и я думаю, что мы могли бы хорошо продолжать в том же духе до заключения мира. Нужно было только сидеть крепко и заставлять турецкое правительство делать то, что мы желали. Но теперь положение совершенно изменилось. Греки и турки убивают друг друга массами (are killing one another wholesale) в Айдынском вилайете. Мустафа Кемаль действует в районе Самсуна и пока что отказывается утихомириться (to come to heel)…. Есть один момент, который близко касается нашего престижа. Обе враждующие стороны — греки и турки — прекрасно понимают, что, когда принималось решение о Смирне и доводилось нами до сведения турецкого правительства, мы бросали яблоко раздора между двумя сторонами… Вы с готовностью признаете, что наши постоянные советы обеим сторонам жить в дружбе и согласии рассматриваются как довольно лицемерные в то время, когда мы делаем все возможное, чтобы создать ситуацию, которая сейчас делает их готовыми перерезать друг другу глотки и сеет вражду на неопределенное будущее»[365].
Для нормализации ситуации Кальтроп и его преемник адмирал Р. де Робек, а также их заместитель Уэбб настойчиво рекомендовали как можно скорее заключить мир с Турцией. Кальтроп предлагал определить в районе Смирны четкую линию максимального продвижения греков и их размежевания с итальянцами. Уэбб и де Робек настаивали на полном и скорейшем выводе из Малой Азии как итальянских, так и греческих войск. Они считали, что именно их присутствие стало причиной возникновения национального движения[366]. Английские представители подчеркивали свое полное единодушие с французским коллегой Дефрансом[367].
После подписания Версальского мира Ллойд Джордж и Вильсон покинули Париж. Интересы Великобритании на конференции теперь представлял Бальфур, а интересы США — несколько чиновников Государственного департамента, которые были лишь наблюдателями на встречах глав делегаций. Неудача с Фиуме стоила Орландо его поста, и новым премьер-министром стал Ф.С. Нитги. Министерство иностранных дел возглавил Т. Титтони, который и представлял интересы Италии на конференции. Французскую делегацию по-прежнему возглавлял Клемансо. Такая ситуация позволила французскому премьер-министру фактически руководить работой конференции, что он попытался использовать для некоторого реванша за сделанные ранее уступки, стараясь перехватить инициативу у англичан. Но ближневосточные вопросы теперь поднимались на заседаниях сравнительно редко, а наиболее важные события происходили за тысячи километров от набережной Орсэ — в горах и долинах Сирии и Анатолии. На эти события также накладывало свой отпечаток жесткое, но не всегда хорошо заметное англо-французское соперничество.
Наибольшего внимания заслуживает, безусловно, деятельность двух американских комиссий, посетивших регион. Первая из них — комиссия Кинга — Крейна представляла собой «Американскую секцию межсоюзнической комиссии по мандатам в Турции» — то, что осталось от комиссии, предложенной доктором Блиссом. От имени Парижской конференции она должна была определить пожелания населения Сирии и соседних с ней стран относительно будущего мандатария. Вторая — комиссия Харборда — была направлена по личному распоряжению президента Вильсона для выяснения перспектив американского мандата на Армению. Комиссия Кинга — Крейна в июне — июле объездила Палестину, Ливан, Сирию и Киликию. Комиссия Харборда в сентябре — октябре совершила путешествие из Константинополя в Киликию, оттуда в Центральную Анатолию, затем в Восточную Анатолию («Турецкую Армению»), потом в Закавказье и на обратном пути посетила причерноморские города Турции. Обе комиссии уделили большое внимание армянской проблеме, причем Киликия удостоилась посещения обеих групп. Отчеты комиссий могут служить хорошим источником как по обстановке на Ближнем Востоке и в Закавказье в 1919 году, так и по умонастроениям части американских политических кругов.
Когда президент Вильсон распорядился отправить на Восток первую из названных комиссий, эмир Фейсал возлагал на нее большие надежды. Контролируя большую часть Сирии, он рассчитывал так организовать прием комиссии, чтобы убедить ее в полной поддержке своих планов местным населением. По возвращении из Европы Фейсал 30 апреля выступил на митинге в Дамаске, где объявил о решении конференции прислать комиссию, призывал сирийцев отстаивать перед ней «полную и абсолютную» независимость своей страны и объявил о намерении созвать Всеобщий сирийский конгресс, который имел бы законное право говорить от имени народа[368]. Подполковник Корнуоллис, британский представитель в Дамаске, считал, что Фейсалу не дадут пойти на сближение с французами, даже если бы он этого и захотел. Фейсал понял из донесений хиджазского представителя в Париже, что державы не допустят полной независимости Сирии и уже решили установить мандатный режим, поэтому он всячески подчеркивал свое желание принять британский мандат[369]. Глава французской администрации в Бейруте Пико также старался обеспечить себе поддержку местного населения, но если Фейсал мог опереться на мусульманское большинство страны, то Пико мог рассчитывать только на религиозные меньшинства, главным образом на католиков-униатов.
368
Луцкий В.Б. Арабский вопрос и державы-победительницы в период Парижской мирной конференции (1918–1919). //Арабские страны. История. Экономика. М., 1966.