Сирийский конгресс был созван в Дамаске в конце июня. Его членами стали арабские выборщики, избиравшие некогда депутатов османского меджлиса последнего созыва. Он считал себя правомочным действовать от имени населения всех трех оккупационных зон, представители которых участвовали в его работе. Уже 2 июля конгресс выработал единую программу для вручения ее американской комиссии. Этот документ стал известен как «Дамасская программа». Согласно ей Сирия должна была стать «полностью и абсолютно независимой» федеративной конституционной монархией во главе с Фейсалом и включать всю территорию от Тавра до пустынь Аравии и от Средиземного моря до рек Евфрат и Хабур. Выражалось согласие на мандат только как на техническую и финансовую помощь, которую смогут оказать США или Великобритания, но не Франция. Также выражалось требование аннулирования всех договоров и обязательств великих держав по разделу арабских земель, в том числе Декларации Бальфура, протест против планов сионистов в отношении Палестины и вообще любых попыток отделить Палестину или Ливан от Сирии. Отвергалась статья 22 Устава Лиги Наций, в которой арабы рассматривались как недостаточно развитый для полной независимости народ. В программе также содержалось требование независимости Месопотамии и ее таможенного союза с Сирией[370].
Отношение Великобритании к ситуации в Сирии и к приезду комиссии определялось несколькими факторами. Англичанам удалось исключить из маршрута комиссии Месопотамию, но посещение Палестины оставалось первым пунктом в ее расписании. Следовательно, в отчет комиссии могли попасть свидетельства о сильнейшем противодействии местного населения планам «еврейского национального очага», что поставило бы под сомнение способность Великобритании к мирному управлению Палестиной. В то же время англичане были заинтересованы в сохранении в Сирии дружественного правительства Фейсала. Англичане не собирались устанавливать в Сирии свой мандат, но многие офицеры на местах не могли смириться с необходимостью оставить страну, занятую английскими войсками и в военном отношении подконтрольную британскому Генеральному штабу. К тому же Фейсал рассматривал присутствие британских войск как главную гарантию против французской экспансии.
По мнению американского историка П. Хелмрейча, англичане понимали, что, хотя почти везде комиссия может встретиться с антибританскими настроениями, враждебность населения к Франции все равно будет сильнее. Англичане были убеждены, что арабы (кроме ливанцев), оказавшись перед выбором, предпочтут британский мандат французскому. Возможно, многие выскажутся за американский мандат, но Вильсон ясно отверг любую возможность активной роли США в арабском мире. Поэтому, хотя выводы комиссии могли быть несколько неблагоприятны для Великобритании, для Франции они были бы намного хуже. Поэтому в долгосрочной перспективе они могли послужить для давления на Францию с целью заключения с ней соглашения на выгодных условиях. Отсутствие подписей британских представителей под таким отчетом только прибавило бы ему убедительности[371].
Британское правительство пыталось лавировать и заверяло в поддержке и Францию, и арабов[372]. Ни те, ни другие не хотели мириться с двойственной политикой своего союзника. Фейсал в начале июля заявлял британскому офицеру связи в Алеппо, что «Франция, как всем известно, целиком полагается на Англию и Америку в своем дальнейшем существовании, и об этом эмир прекрасно знает. Он не может понять, почему Англия так боится огорчить страну, которая, по логике вещей, должна быть готова почти на любые жертвы, чтобы избежать отчуждения Англии. В результате у эмира возникает скрытое подозрение, что арабов продают»[373].