Комиссия начала работу с обследования Палестины. В Дамаске она впервые появилась 26 июня, потом направилась на юг, в Амман и Дераа и вернулась в Дамаск 2 июля. Затем комиссия посетила Ливан, внутренние районы Сирии и Киликию, включая такие города, как Бейрут, Бкирки, Сидон, Тир, Баабда, Триполи, Александретта, Латакия, Хомс, Хама, Алеппо, Адана, Tapcyc, Мерсин. Из Мерсина комиссия 21 июля отправилась в Константинополь. Таким образом, были обследованы все четыре оккупационные зоны[383]. Методика работы комиссии состояла в получении как можно большего числа устных и письменных пожеланий от местного населения (главным образом от лиц, которые могли говорить от имени какой-то политической, религиозной, национальной, племенной или клановой группы) относительно судьбы своей страны. Члены комиссии признавали влияние активной пропаганды и сомнительность многих петиций, но считали, что подобные проявления с разных сторон должны будут уравновесить друг друга, и, следовательно, общие выводы будут верными.
Работа комиссии проходила в обстановке крайнего политического возбуждения по всей стране. Заинтересованные стороны пытались повлиять на выводы комиссии с помощью массированной пропаганды и «административного ресурса», пытаясь предварительно контролировать и инструктировать прибывавшие для общения с комиссией делегации. Подобным образом действовали и британские, и французские, и арабские власти в своих зонах. Правда, при этом британская пропаганда не выходила за рамки южной зоны (Палестины), в то время как сторонники Фейсала активно агитировали за «Дамасскую программу» в британской и французской зонах. Британские власти им не мешали, но французы всячески старались их нейтрализовать. Сам Фейсал говорил перед комиссией, что для него одинаково приемлем британский или американский мандат, хотя комиссионеры отлично знали о его англофильстве[384].
Наибольшее давление на жителей оказывали французы. Согласно «Конфиденциальному приложению» к докладу комиссии, помимо устной и печатной пропаганды они не брезговали запугиванием, шантажом, подкупом местных лидеров, не допускали к комиссии лиц, чьи взгляды их не устраивали, произвольно заменяли нелояльных членов делегаций сторонниками Франции и даже арестовывали противников французского мандата[385]. В свою очередь, агенты Фейсала, если верить Гонто-Бирону, часто заставляли местных жителей подписывать чистые листы бумаги, на которых потом писался текст петиции. Английский офицер, сопровождавший комиссию в Южной оккупационной зоне, обычно давал петиционерам инструкции, прежде чем они могли предстать перед комиссией[386]. В арабской (Восточной) зоне, и в особенности в Дамаске, на петиционеров оказывалось грубое давление путем запугивания и шантажа[387]. Попытка арабских и английских властей в Алеппо не допустить до комиссии делегацию местных бедуинских племен Анезе — сторонников Франции — и их арест англичанами по пути из Алеппо в Бейрут вылились в крупный скандал, сведения о котором дошли до Лондона и Парижа.
Во всех четырех зонах комиссия собрала 1863 петиции. Они касались самых разных политических проблем. 80 % всех петиций требовали единства Великой Сирии и 73 % — ее абсолютной независимости. 59 % петиционеров хотели видеть Сирию демократическим королевством с Фейсалом во главе. Иностранного мандата требовали совсем немногие петиции: британского — 4,5 %, французского — 14,5 %, американского — 3 %. В то же время 57 % петиций было подано за американскую «помощь». В случае отказа США 55 % петиционеров полагались на «помощь» Великобритании (т. н. «второй выбор»). 60 % петиций содержали антифранцузские заявления[388]. Пристрастия респондентов, разумеется, различались в зависимости от места их проживания, религиозной и этнической принадлежности. Единственной надежной опорой Франции оказалась ее давняя клиентела — католики-униаты, прежде всего марониты. Главными противниками французской экспансии были мусульмане-сунниты, которые активнее всего поддерживали Дамасскую программу. Православная община разделилась: часть ее поддержала Францию, часть — Фейсала и Великобританию. Шиитские общины друзов, алавитов и метавилов беспокоились прежде всего о собственной автономии, причем друзы сохранили традиционные связи с Великобританией[389].
383
Доклад комиссии Кинга Крейна (далее KCR — King-Crane Report) см. по адресу: http://www.atour.com/government/un/20040205g.html. или http://www.hri.org/docs/king-crane. Конфиденциальное приложение (Confidential Appendix) к докладу, предназначенное только для американцев (далее KCR CA), — по адресу: http://www.hri.org/docs/king-crane/appendix.html
389
Подробнее об отношениях религиозных общин в великим державам см.: Фомин A.M. Конфессиональный фактор в политике великих держав в Сирии и Ливане в 1918–1920 годах. // Путь Востока. Материалы IV Молодежной научной конференции по проблемам философии, культуры, религии Востока. Серия «Symposium». Вып. 10. Спб., 2001.