Клемансо, бывший убежденным атеистом и антиклерикалом, заявил, что «с него хватит и одного Папы на Западе, чтобы заводить еще одного на Востоке». В остальном же он готов был согласиться с британским планом только для того, чтобы «избежать трений между союзниками», хотя он и не был убежден в его правоте. Константинополь вместе с Проливами должен был быть поставлен под контроль «межсоюзного европейского органа». Таким образом, Клемансо почти без борьбы отказался от предложения оставить султана в Константинополе. Он объяснил свою уступчивость: «При условии, что оба правительства договорятся об общей политике в Европе, вопросы Константинополя и Брусы будет решить легче. В противном случае трудности могут принять такой оборот, который может привести к ссоре между двумя странами, чего он хотел бы избежать любой ценой». Под «общей политикой в Европе» Клемансо, без сомнения, понимал в первую очередь Германский вопрос. Турецкое правительство, по мнению Клемансо, где бы оно ни находилось, должно было быть поставлено под европейский контроль, в первую очередь финансовый, что к тому же помогло бы предупреждать акты насилия против христианского населения. На отзыве греков из Смирны Клемансо также не настаивал, а лишь предложил, чтобы им был предоставлен некий официальный статус. В конечном итоге было решено поручить выработку основных положений договора Керзону от имени Великобритании и политическому секретарю МИД Ф. Бертело от имени Франции[489].
Одновременно в Париже были возобновлены переговоры по нефтяной проблеме. Как и в начале года, Великобританию на них представлял Джон Кадмэн, а Францию — Анри Беранже. Проблема транспортной связи между Месопотамией и Средиземным морем по-прежнему оставалась важнейшей для обеспечения британских «имперских коммуникаций», но после соглашения по Сирии эти коммуникации неизбежно должны были пересекать территорию французского мандата. Поэтому англо- французское соглашение в этой области было крайне необходимо для обеих сторон. Переговоры завершились 21 декабря, когда был согласован текст нового соглашения (Гринвуда — Беранже), которое должно было заменить отмененное после «сирийской» ссоры Клемансо и Ллойд Джорджа соглашение Лонга — Беранже. Согласно новому документу, Великобритания предоставляла Франции 25 % акций будущей нефтедобывающей компании. Франция же обязывалась оказать Великобритании помощь в строительстве не только двух нефтепроводов, но и двух железных дорог из Месопотамии к Средиземному морю. Кадмэн рассматривал включение в договор пункта о железных дорогах (чего не было в первом соглашении) как свой большой успех. Другое его достижение заключалось в отказе Франции от притязаний на долю в разработке персидской нефти[490].
После того как был принципиально решен вопрос о Сирии, в повестку дня англо-французских отношений снова вернулась палестинская проблема. Для Франции она четко разделялась на две части — будущее ее традиционного «католического протектората» и определение границ между английской и французской подмандатными территориями, иными словами, между Сирией и Ливаном, с одной стороны, и Палестиной — с другой. Последний вопрос был тесно связан с отношением Франции к сионистскому движению. Французское «общественное мнение» давно беспокоилось из-за возможного ущемления «старинных прав» Франции в Палестине в условиях британского мандата и активной деятельности сионистов.
По вопросу о границе существовало три точки зрения. Французы хотели провести ее по линии соглашения Сайкса — Пико, начинавшейся севернее Акры, затем поворачивавшей на юг до Тивериадского озера и далее следовавшей по течению реки Ярмук (левый приток Иордана с устьем южнее Тивериадского озера). Сионистская «программа максимум», представленная Вейцманом на Парижской конференции, доводила северную границу Палестины почти до Сидона (Сайды), а восточную проводила так, что долина реки Ярмук (включавшая и Голанские высоты)[491], оказывалась в Палестине вместе с широкой полосой восточного берега Иордана. Англичан совершенно не устраивала «линия Сайкса — Пико», но определиться с собственными требованиями они смогли не сразу. Ллойд Джордж, чьи познания в географии были предметом многочисленных анекдотов, всякий раз повторял по этому поводу, что Палестина должна занимать свою «историческую» («библейскую») территорию — «от Дана до Беершебы»[492]. Именно так он обозначил ее в сентябрьской «памятной записке»[493]. Но в начале XX века на Ближнем Востоке не было населенного пункта под названием Дан. Местонахождение древнееврейского городка с таким названием, упомянутого в Библии, точно известно не было. Приблизительно его местонахождением считали окрестности города Банияс в верховьях Иордана. Но Банияс расположен довольно далеко от моря, и поэтому формула «от Дана до Беершебы» никак не облегчала определение границы, даже если бы французы на нее согласились. А они поначалу отказались и от этого. Клемансо в сентябре специально оговорил, что замена английских войск на французские в северной и западной оккупационных зонах вовсе не означает принятие им сопутствующих английских требований, в том числе и территориальных.
490
Kent M. Oil and Empire. British Policy and Mesopotamian Oil. 1900–1920. N.Y., 1976. P. 150–152. Текст соглашения Гринвуда — Беранже и корреспонденцию, связанную с его подготовкой, см. в DBFP, Ser. 1, Vol. 4. Р. 1111–1117.
491
В документах того времени название «Голанские высоты» не используется. Но так как речь часто идет именно об этой территории, мы используем данное название, поскольку оно широко известно в связи с событиями 1967 года.
492
Эта «локализация» границ Палестины основана на следующем библейском тексте: «И вышли все сыны Израилевы, и собралось все общество, как один человек, от Дана до Вирсавии, и земля Галадская пред Господа в Массифу» (Суд. 20, 1). Цит. по синодальному переводу.
493
DBFP, Ser. 1, Vol. 1. Appendix В. to № 57. Aide-memoire in regard to Occupation of Syria, Palestine and Mesopotamia in regard to Mandates. 13/09/1919. P. 701; RS, Vol. 1. P. 644.