– Ты прибыл из Рима? – осведомился длинноволосый.
– Нет, – пролепетал не успевший опомниться Свитред.
– Так ты не из Рима?! – Пришелец взвился.
– Из Сестера.
– Кому на небе или на земле есть дело до Сестера? Папский престол находится в Риме, блаженный ты дурачок, навоз ты козий, отродье Вельзевулово! Ключи рыбаря должны принадлежать мне! Так повелел Господь!
Подметив, что неизвестный говорит по-английски с датским акцентом, Свитред пришел в себя и, нахмурившись, сделал шаг назад. Немалое количество данов обратилось в христианство, но, насколько мне было известно, ни одного из них покуда не возвели в епископский сан.
– Ты кто такой? – строго спросил Свитред.
– Тот, кто правит царством Христа на земле! Я помазанник Божий!
– Отец Свитред, – вмешался я, – познакомься с епископом Иеремией.
Реакция Свитреда была именно такой, как я и ожидал. Он отступил еще на шаг, наскоро положил крест в направлении Иеремии и пришел в бешенство.
– Еретик! – прошипел он. – Выученик сатаны!
– Епископ Иеремия держит от моего имени Линдисфарену. – Мне доставляло удовольствие подсыпать соли на раны Свитреда. – Епископ, ты задолжал мне плату.
– Бог подаст, – благодушно отмахнулся Иеремия.
– Ты это еще полгода назад говорил, а Бог так до сих пор и не подал.
– Я ему напомню, – пообещал Иеремия.
На самом деле никакой платы от Иеремии я и не ждал, да если на то пошло, и вовсе не был уверен, что имею право распоряжаться Линдисфареной. Это церковная земля, служившая домом для большого монастыря Святого Кутберта, поколение назад разграбленного и спаленного данами. Церкви еще только предстояло заново освоить остров, находившийся по традиции под покровительством Беббанбурга. К негодованию большинства клириков, я разрешил Иеремии и его присным обосноваться в развалинах древней обители. Негодование, насколько можно было догадываться, проистекало из факта, что Иеремия не больший христианин, чем я.
Настоящее его имя было Дагфинр Гундарсон. В какой-то момент ярлу Дагфинру пришла в голову блажь заделаться Иеремией, самозваным епископом. Он служил Рагнару Младшему, отец которого вырастил меня. Как-то поутру Дагфинр объявился нагишом у ворот господского дома в Дунхолме и заявил, что он теперь сын христианского бога, зовут его Иеремия и Рагнар, этот язычник, должен поклониться ему. Брида, женщина Рагнара, люто ненавидевшая всех христиан, требовала предать Дагфинра смерти, но Рагнар, забавы ради, оставил Иеремии жизнь. Дагфинр спятил, конечно, но даже чокнутые сохраняют какой-то разум, и новоявленный епископ проявил изобретательность. Он обзавелся кораблем, назвал его «Гудс Модер» и ловил на нем рыбу. Его успех привлек к нему безземельных, которых он величал своей паствой.
– Господин, я принес тебе весть от Бога. – Он махнул рукой на рассерженного Свитреда и обратился ко мне. – Но сначала должен сказать, с великой радостью, что паства моя хорошо потрудилась и наварила соли, которую ты можешь у нас купить.
– Епископ, у меня уже есть соль.
– Никакой он не епископ! – прошипел Свитред.
– Чтоб тебе дьявол перднул в рот, – надменно парировал Иеремия, – а черви кишели в похлебке твоей. – Он снова обратился ко мне: – Господин, моя соль непростая. Она благословлена Избавителем нашим. Это соль Спасителя. – На лице Иеремии появилась торжествующая улыбка. – Если ты ее купишь, – хитро добавил он, – у меня появится серебро, чтобы заплатить тебе подать!
Мне казалось иногда, что Иеремия вовсе не спятил, и я, подобно Рагнару, находил его забавным.
– На прошлой неделе я давал тебе серебро, – напомнил я. – За сельдь и лосося.
– Те монеты я отдал бедным, как повелел мне Агнец Божий.
– Где же ты бедных нашел? – спросил я.
– Сын Человеческий не имеет, где преклонить голову[5], – загадочно ответил Иеремия, потом повернулся к Свитреду, бледному от негодования. – Ты женат?
– Нет, – выдавил Свитред.
– Я нахожу, что груди жены – хорошая подушка, – жизнерадостно заявил Иеремия. – Господу нашему следовало бы жениться – ему бы крепче спалось.
– Еретик! – выдохнул Свитред.
– Чтоб опарыши ползали у тебя в заднице, – провозгласил Иеремия, потом повернулся, и мне показалось на миг, что ему хочется спросить меня про груди Эдит, но у него на уме было иное. – Господин, ты слыхал про Скёлля Норманна?
– Разумеется! – Вопрос меня ошеломил.