Хотя все тогда указывало на его стремление заполучить корону, все же оставалась еще слабая надежда, что это не так, потому что он пока не требовал трона, утверждая, что лишь мстит за измену и наказывает за совершенные несправедливости, и потому что во всех частных бумагах и на официальных документах упоминались титул и имя короля Эдуарда V. Но после смерти Гастингса всем тем, кто прислуживал королю, было запрещено посещать его. Эдуарда с братом забрали во внутренние помещения Тауэра, и день ото дня их все реже можно было заметить за решетками окон, пока они не перестали появляться совсем.
Доктор Аргентин[145], последний из слуг, у кого оставался доступ к королю, сообщал, что молодой король подобно жертве, подготовленной к закланию, искал отпущения грехов ежедневной исповедью и епитимьей, чувствуя, что смерть уже стоит на пороге. В этом месте кажется необходимым упомянуть о талантах юноши. Он был человеком широких взглядов, его речи и поступки свидетельствовали о достойном образовании, скорее светском, и знаниях, далеко опережавших его возраст; я заслуживаю справедливого прощения за то, что не в состоянии, как подобает, перечислить их все. Но есть нечто, что я не посмею обойти молчанием, — это особое знание литературы, которое позволяло ему вести беседы весьма изящно, глубоко проникать в суть произведений и превосходно декламировать как стихи, так и прозу, если только это не были работы слишком заумных авторов. Во всем его виде было такое достоинство, а в лице сквозило такое обаяние, что, казалось, никогда не устанешь любоваться им. Я видел сам, как многие люди начинали плакать и стенать при упоминании о нем, когда он пропал и уже возникло подозрение, что с ним разделались. Однако убили ли его, и какую смерть он встретил, об этом мне ничего не удалось узнать.{166}
2 июня Саймон Столлворт (Simon Stallworthe) писал своему другу сэру Уильяму Стонору о напряженной атмосфере, царившей в Лондоне.
Почтенный сэр, позвольте поведать Вам новости, из которых вы поймете, как Вам повезло, что Вы избежали давящих на нас невзгод, — вокруг тревога и взаимные подозрения, и каждый боится другого. В прошлую пятницу после полудня был казнен лорд-казначей. В прошлый понедельник в Вестминстере было множество вооруженного народу. Герцог Йорк освободил милорда кардинала, милорда канцлера и многих других светских лордов. В Вестминстерском зале с ним встретился милорд Бэкингем, а в дверях Палаты Звезды милорд протектор поприветствовал его любезными словами и затем отбыл с милордом кардиналом в Тауэр, где, слава Иисусу, повеселел. Лорд Лайл прибыл к милорду протектору, чтобы охранять его. К концу недели в Лондоне ожидают двадцать тысяч человек милорда протектора и милорда Бэкингема: с какими намерениями, не знаю, но никак не для сохранения мира. Лорд архиепископ Йоркский и епископ Илийский все еще пребывают в Тауэре вместе с доктором Оливером Кингом. Предполагаю, что они тем не менее должны выйти[146]. За их домами пристально следят, и, я полагаю, милорд протектор отправит этих людей в свои поместья по стране. Пока их не хотят выпускать из заточения, поскольку он цепко держится за власть и боится за свою жизнь. Миссис Шор находится в тюрьме. Что с ней будет, не знаю. Прошу у Вас прошения за столь длинное письмо. Я настолько болен, что не могу как следует держать перо.
Да хранит Вас Иисус. Из Лондона в 21-й день июня Ваш покорный слуга Саймон Столлворт.
Все люди лорда-казначея стали людьми милорда Бэкингема.{167}
Когда Полидор Вергилий из Урбино в 1502 г. впервые прибыл в Англию в качестве сборщика папского налога, он уже был автором с международной репутацией. Историю, написанную в новом итальянском гуманистическом стиле, к тому времени уже расценили как хорошую пропаганду при дворах к северу от Альп: Паоло Аэмилиани (Paolo Aemiliani), начиная с 1499 г., писал историю французской монархии. Генрих VII имел серьезные основания ради укрепления влияния своей династии за границей одобрить написание подобного труда в новом светском стиле. Полидор серьезно работал над своей Anglia Historia, начиная с 1506 г., и первый вариант был закончен к 1513 г. Он имел вполне реальную возможность обсуждать события, происходившие во дни Ричарда III с людьми, которые приняли в них заметное участие — хотя в целом его интерпретация, как и можно было бы ожидать, была враждебной.
145
См. поправку г. Армстронга к его переводу в: An Italian Astrologer at the Court of Henry VII // Italian Renaissance Studies. E. Ф. Якоб (1960). P. 449. Джон Аргентин (Argentine) — с 1501 г. ректор Королевского колледжа в Кембридже, был богословом и врачом.