На следующий день король повел всю свою армию на запад королевства, где собрались почти все его враги, за исключением прибывших из Кента, в Гилдфорде, которые ожидали исхода событий. Когда он достиг города Эксетера, повергнутые в чрезвычайный ужас при его приближении Питер Куртене, епископ Эксетерский, а также Томас, маркиз Дорсет и часть другой знати из соседних областей, принявшие участие в заговоре, собрались на побережье. Те из них, кто смог найти готовые к отплытию суда, отправились к берегам Бретани. Другие какое-то время прятались у своих верных друзей, а впоследствии нашли прибежище за стенами святых мест. Один благороднейший рыцарь того города по имени Томас Сейнт Леджер (Thomas Saint Ledger) погиб[153]; ради спасения его жизни предлагались очень большие суммы денег, но все оказалось напрасно, и он был приговорен к суровому наказанию…
…В то время как повсюду на западе происходили все описанные выше события и король был все еще в упомянутом городе Эксетере, Генрих, граф Ричмонд, ничего не зная о постигшей его сторонников беде, на нескольких кораблях отплыл со своими сторонниками из Бретани и бросил якорь в Плимутской гавани, намереваясь навести порядок в королевстве. Когда до него наконец дошли новости о случившемся — смерти герцога Бэкингема и бегстве его собственных приверженцев, — он сразу поднял парус и снова отправился в море.{173}
Хотя Ричард подавил восстание Бэкингема, ни щедрый подкуп, ни жестокие репрессии не смогли умерить враждебность многих из его подданных[154]. Большая Хроника Лондона описывает некоторые события второй половины 1484 г.
В эти дни главными фаворитами короля, державшими в своих руках бразды правления, были лорд Ловелл (Lovell) и два джентльмена, звавшиеся мистер Ратклифф и мистер Кэтсби. Про них придумали крамольные стихи, вывешанные на храме в Чипе и в других местах города, следующего содержания: «Кот, крыса и собака Ловелл правят всей Англией при борове»[155]. Это должно было подразумевать, что вышеназванные три человека — лорд Ловелл и двое других, Кэтсби и Ратклифф, — управляли землей при короле, которого в соответствии с гербом называли белым вепрем.
Тотчас бросились повсюду разыскивать сочинителей стихов, и нескольких людей уже заподозрили, когда наконец двум джентльменам по имени Турбервилл (Turberville) и Коллингборн (Collingbourne) было вменено в вину их авторство и ряд других вещей. Их арестовали и бросили в тюрьму, а вскоре после …[пропуск в рукописи] в Гилдхолле состоялось слушание их дела, на котором двух упомянутых господ признали виновными. Одного из них, звавшегося Коллингборном, заставили сознаться в этом и других преступлениях. За что в следующий …[пропуск в рукописи] его отвезли в Тауэр Хилл и там безжалостно предали смерти, сначала повесив, а затем сразу же разодрав на куски; и его внутренности бросили в огонь. Казнь была проведена столь стремительно, что, когда палач вынул его сердце, несчастный еще успел произнести: «Иисус, Иисус!». Этот человек [Коллингборн] был очень любим людьми за добрый нрав и приятную внешность.{174}
Затем продолжатель кройлендского хрониста рассказывает о событиях, которые привели к последнему большому заговору против короля Ричарда, результатом чего явилось вторжение Генриха Ричмонда.
Праздник Рождества проходил с должной торжественностью во дворце в Вестминстере, и король с королевой вышли к народу в День Крещения. Именно в день этого торжества, проводимого, как и прежде коронация, с чрезвычайной пышностью и великолепием в Большом зале, король получил новость от заморских шпионов, что, несмотря на могущество и блеск его королевского положения, противники, без сомнения, сделают попытку вторгнуться в королевство следующим летом. Именно этого он желал сильнее всего, поскольку вообразил, что подобная попытка положит конец всем его страхам и неприятностям. Однако, благоразумно придя к выводу, что деньги, которых к тому времени у него практически не осталось, являются основой, необходимой для ведения войны, он обратился к тактике вымогательства, которую использовал король Эдуард и которую сам он осудил перед лицом всего Парламента. Это была так называемая беневаленция, суть которой отвратительна, как ее ни назови. Посему после проверки содержимого казны государства он повсюду разослал специально отобранных людей, которые должны были любым способом, будь то просьбы или угрозы, правда или неправда, насобирать огромные суммы денег у людей почти всех сословий.
154
Сэр Томас Мор отметил, что Ричард в обмен на дорогие подарки получал не надежную дружбу. Рукопись Харлейна (Harleian) из Британского музея (433, f. 282ff) показывает, что Ричард быстро раздарил земли стоимостью почти 12 000 фунтов, при том что сохранил за собой ренты только на 750 фунтов. Записи Суда Королевской скамьи демонстрируют судебные преследования многих противников Ричарда.
155
Обыгрывается намек на первый слог фамилии Ратклиффа