Войны Роз

Между тем граф Оксфордский после недолгой схватки также обратил в бегство тех, кто дрался впереди, и много народу было убито во время преследования. Хотя очень многие из тех, кто пришел с Ричардом, отнюдь не стремились в бой, поскольку пришли туда не по доброй воле, а из страха и старались избежать любой опасности, как если бы желали не процветания, но гибели тому ненавистному принцу. Там было убито около тысячи человек и среди них цвет воинства: Джон, герцог Норфолк, Уолтер, лорд Феррерс, Роберт Бракенбери, Ричард Ратклифф и много-много других.

Двумя днями позже в Лестере был казнен Уильям Кэтсби, юрист, с несколькими своими товарищами. А среди тех, кто сбежал, были Фрэнсис, лорд Ловелл, Хэмфри Стаффорд со своим братом Томасом и еще очень много народу укрылось в церкви Св. Иоанна, которая находится в Колчестере, прибрежном городке Эссекса.

Что касается числа пленников, то их было множество, поскольку, когда король Ричард был убит, все люди немедленно побросали оружие и добровольно отдались на милость Генриха. Большинство из них поступили бы так еще в самом начале, если бы не суета короля Ричарда, который носился то туда, то сюда. Предводителями среди них были Генрих, граф Нортумберленд и Томас, граф Суррей[159]. Этот человек был заточен в тюрьму, где провел много времени; ему как истинному другу было оказано покровительство. Генрих потерял в том сражении не более сотни солдат, среди них главной потерей был Уильям Брендон, который нес знамя графа Генриха. Сражение произошло 11 сентября в 1486 году от Рождества Христова[160] и продолжалось более двух часов.

Говорят, что король Ричард мог бы попробовать спастись бегством, поскольку те, кто был подле него, видели уже с самого первого удара, что солдаты сражаются очень неохотно. И некоторые из приближенных, подозревая измену, уговаривали его тайно бежать с поля боя, а когда положение стало угрожающим, привели ему быстрых лошадей. Но король не был несведущ в том, что люди ненавидят его. Не надеясь на хоть какое-то дальнейшее улучшение, он, послухам, ответил, что настал именно тот день, когда он положит конец либо войне, либо жизни — такой свирепости и такой же огромной силы духа был этот человек. Потому, точно осознавая, что этот день или приведет его к мирному и спокойному царствованию, либо навечно лишит королевства, он прибыл на бранное поле с короной на голове, чтобы наконец таким вот образом начать или закончить свое правление. И так сей презренный человек внезапно встретил конец, какой обычно и должен случаться с теми, кто живет не по праву и не по закону божескому и человеческому, но выбирает нечестивость и зло…

…После победы Генрих немедленно вознес благодарность Всемогущему Богу. Затем, преисполненный невероятной радости, он направил свои стопы к соседнему холму, где после похвальных слов в адрес своих солдат приказал вылечить раненых и похоронить убитых и произнес дворянам и джентльменам слова вечной благодарности, обещая, что никогда не забудет оказанной ими услуги, а в это время солдаты ликовали: «Бог хранит короля Генриха, Бог хранит короля Генриха!» и всячески выражали свой непомерный восторг. Тогда Томас Стэнли взял корону короля Ричарда, обнаруженную среди военной добычи, и водрузил ему на голову[161], как если бы он уже был провозглашен королем волею народа, подобно тому, как это было во времена его предков; и это явилось первым знаком наступившего времени процветания.

Вслед за тем, велев упаковать всю поклажу, Генрих со своей победоносной армией вечером подошел к Лестеру и остановился там на два дня, чтобы солдаты могли отдохнуть от перенесенных страданий и невзгод и подготовиться к походу в Лондон. Между тем голое, лишенное всех одежд тело короля Ричарда с болтающимися по обеим сторонам руками и ногами было водружено на спину лошади и привезено в аббатство монахов-францисканцев в Лестере — то было жалкое зрелище, достойное жизни этого человека, — и там же и было захоронено двумя днями позже без какого бы то ни было великолепия или торжественности.

Он правил два года, несколько месяцев и еще один день. Он был невысок, с уродливой фигурой, одно плечо было выше другого, коротким и угрюмым лицом, которое, казалось, имело черты порочного и лживого человека. Когда он о чем-нибудь думал, то непрерывно кусал свою нижнюю губу, как если бы его жестокая природа таким образом источала гнев против собственной убогой оболочки. Также у него была привычка правой рукой до половины вытаскивать из ножен свой кинжал, который он постоянно носил, и снова вставлять его обратно. Очевидно, что он имел острый ум, осторожный и проницательный, способный быть и лицемерным, и скрытным. Храбрость, отчаянная и жестокая, не покинула его и в минуту самой смерти: когда люди оставили его, он предпочел скорее умереть с мечом в руках, чем постыдным бегством продлить свою жизнь, не зная, не ждет ли его уже вскоре смерть от болезни или иной мучительный конец.^{178}