Эдуард отплыл из Флашинга (Flushing) 11 марта.
…В ту самую ночь, наутро в среду, и в четверг, 14 марта, на море бушевали сильный шторм и буря, и 14 марта с большим трудом он [Эдуард] достиг Хамберхеда, потеряв другие суда, которые причалили в разных местах. Король, имея единственный корабль, в котором находился лорд Гастингс, его гофмейстер, и другие избранные числом 500 человек, высадился в пределах Хамбера, в Холдернесской стороне, в месте под названием Ревенерспорн (Ravenersporne)[101], именно в том самом месте, где когда-то узурпатор Генрих Дерби, позднее называемый королем Генрихом IV, сошел с корабля по возвращении из изгнания…
Брат короля Ричард, герцог Глостер, со своими тремястами товарищами причалил в четырех милях оттуда. Граф Риверс в сопровождении 200 человек оказался в местечке под названием Паулл (Paull) в четырнадцати милях от короля, и остальные высадились там, где легче было достичь берега. Король в компании нескольких человек остановился на ночлег в бедной деревне, в двух милях от того места, где он сошел со своего корабля; и наутро следующего дня после того, как гнев бури несколько поутих, остальные его спутники с корабля также двинулись в его сторону.
И наутро 15 марта из разных мест к нему подошли все его товарищи, прибывшие на других кораблях. Что до местных жителей, то там к нему присоединилось всего-то несколько человек, практически никто не пожелал примкнуть к королю, поскольку в эти места мятежниками были разосланы специальные люди, которые настраивали народ против Его Высочества, чтобы они не признавали его и не принимали своего короля. Несмотря на это, люди, прежде чтившие принца герцога Йорка, благородной памяти отца его, перенесли теперь свою любовь и почтение на него, так как он также был герцогом Йоркским, и ему переходили все права своего отца. Потому в различных частях страны собирались большие толпы людей, готовых с оружием в руках ради себя самих не допустить того, чтобы его лишили государства и короны; они поклялись, что единственно это желание двигало ими и ничто другое; они ни в коем случае не хотели причинить вред ни ему, ни товарищам его.
После того как собралось все войско короля, он держал совет, как лучше поступить, и все быстро пришли к заключению, что произошедшее — результат происков его врагов, и главные возмутители спокойствия засели на юге страны, в Лондоне и его предместьях, и что путь их должен лежать через Линкольншир, а посему им пришлось бы снова идти морским путем, минуя Хамбер, который они ненавидели; но затем они подумали, что если выбрать такой путь, то пойдут толки, что они отступили из страха, а такой поклеп они не смогли бы снести; по этим и другим здравым соображениям они постановили себе не идти снова водным путем, но отправиться прямо к городу Йорку. Король решил также, что, поскольку ему придется идти через всю страну, то до того времени, пока он не получит помощи своих истинных и преданных слуг и подданных, которые, как он верил, присоединятся к нему во время его похода, чтобы собрать достаточную мощь и силу, он со всеми своими товарищами должен во всеуслышание провозглашать везде, куда бы они ни прибыли, что его единственным намерением и целью является восстановление своих прав как герцога Йоркского, и ему достаточно своего родового наследования, в котором он был рожден, по неотъемлемому праву истинно благородного принца его отца, и более ничего…
Первые силы мятежников, с которыми он столкнулся на своем пути, позволили ему пройти. Беверли признал его, Халл (Hull) отказался. Его собственная личная храбрость позволила ему пройти к Йорку.
Правда в том, что, когда король был уже в трех милях от города, его посетил некто, назвавшийся Томасом Кониерсом, рикордером этого поселения, чье имя доселе не было известно приверженцам короля. Он посоветовал тому не входить в город, поскольку либо ему не удастся этого сделать, либо, в случае, если он все же войдет, он будет повержен и уничтожен, и разобьют все его войско. Король, понимая, сколь большое расстояние он уже прошел и что он уже никак не может вернуться туда, откуда он начал свой поход, и осознавая, что возможен самый печальный исход, решил, что, собравшись с силой духа и мужеством, ему необходимо продолжить начатое и положиться на Бога и благоволение судьбы, хотя благополучный исход дела зависел скорее от обстоятельств, чем от возможной небрежности или недостатка храбрости. И поэтому, несмотря на приводящие в уныние слова рикордера, он отважно двинулся прямо к городу.