Так произошло, что в это самое Вербное Воскресенье король участвовал в шествии, а вслед за ним шли остальные, полные глубокого религиозного чувства, как и подобает в такой день, и, когда процессия вошла в церковь и, по порядку службы, подошла к тому месту, где перед Крестом должно подниматься покрывало, чтобы все люди могли почтить Крест гимном, трижды пропев «Ave», у одной из колонн церкви, непосредственно перед тем местом, где король преклонил колени и рьяно кланялся Кресту, все увидели небольшой образ Святой Анны, сделанной из алебастра, установленный около этой колонны и скрытый от глаз скрепленными вместе маленькими раскрашенными четырьмя дощечками, установленными вокруг этой статуи, подобно тому, как это делается обычно везде, где есть такие изображения — в церквях, часовнях, у распятий, молельнях и во многих других местах. И здесь эта статуя была закрыта таким же манером сообразуемо с правилом, по которому во всех церквях Англии все святые лики должны быть закрыты со среды на первой неделе Великого Поста до утра Пасхи.
И вдруг внезапно во время службы между дощечками, окружавшими этот образ, появилась большая щель, они приоткрылись, что король почел за добрый знак, и все люди вокруг него тоже. И затем дощечки закрылись сами собой без чьей либо помощи или касания, как если бы это было сделано с помощью высшей силы, что видели все присутствовавшие там. Король, увидев это, возблагодарил и почтил Бога и Святую Анну, решив, что это хороший знак и символ того, что Бог благословляет его на этот поход…{134}
Королевская армия пошла в сторону Лондона. Большая Хроника описывает события, развернувшиеся в городе.
Тогда в Лондоне по приказу сэра Томаса Кука и некоторых других были предприняты меры, чтобы задержать короля Эдуарда, который в это время стремительно приближался к городу. И для того чтобы сильнее расположить граждан к королю Генриху в тот день, бывший Чистым Четвергом, приблизительно в девять часов его перевезли из дворца через Чип (Cheap) и Корнхил (Cornhill) к его жилью по Кендлвик-стрит и Воутлинг-стрит в сопровождении архиепископа Йоркского, который держал его за руку весь путь, и лорда Зоуча, немощного старика, который нес меч короля; и так, сопровождаемый немногочисленными джентльменами, идущими перед ним пеши, он единственный был верхом. Он держал в руках шест или длинное древко с двумя лисьими хвостами[102], закрепленными на конце этого шеста. Его поддерживала лишь маленькая группка следовавших за ним слуг. Все это более напоминало спектакль, чем шествие принца, призванного воодушевить сердца людей, благодаря которому он, скорее, многое потерял, но уж точно ничего не выиграл; где бы он ни появлялся, он постоянно был одет в одно и то же длинное платье из синего бархата, как будто у него не было ничего другого. Но прежде чем эта процессия завершилась, авангард короля Эдуарда подошел к Шордитчу (Shoreditch) и Ньюингтону (Newington), из-за чего упомянутый архиепископ, не сильно доверявший горожанам и не надеявшийся, что они будут сопротивляться королю Эдуарду или его людям, удалился и оставил короля Генриха во дворце; его примеру последовали и другие, те, у которых еще оставалось хоть немного порядочности.{135}
Филипп де Коммин прокомментировал вход Эдуарда в Лондон.
Насколько я знаю, существовало три момента, которые особенно поспособствовали его входу в Лондон. Первый — это люди, находившиеся в убежище, и рождение молодого принца. Второй — большие долги, которые он ввел в городе, после чего обязал всех торговцев, которые были его кредиторами, явиться к нему. Третий состоял в том, что знатные леди и жены богатых горожан, с которыми прежде он имел интрижки, вынудили своих мужей и родственников встать на его сторону.{136}
Уорик теперь выдвинулся из Ковентри в надежде, что Лондон не впустит короля, или что Эдуард не ожидает нападения в Пасхальный день. «Возвращение Эдуарда» продолжает повествование.
…Но король, вовремя оповещенный об этих злодейских планах, постарался встретить его на дальних подступах к городу и не позволить ему приблизиться; и поэтому в субботу в Пасхальный вечер, 13 апреля, он в сопровождении большой армии выдвинулся из Лондона в его сторону. И также он взял с собой на поле боя короля Генриха; и так в тот вечер он поехал в Барнет (Barnet), что в десяти милях от Лондона, где его передовой отряд наткнулся на авангард войска графа Уорика и разбил его, и погнал их из города более чем на половину мили, пока они не достигли места, занятого многочисленным войском противника.