Ради осуществления этого замысла он дал указание Городскому совету, чтобы все граждане со всех округов Лондона любого положения, так же как и свободные люди, должны были платить каждое воскресенье в течение того года по 5 пенсов; более того, Джосселин, отправляясь в город осматривать рынки и другие места согласно своей должности, всегда имел при себе специальную коробку для подношений и, встретив любого благородного человека, призывал его пожертвовать сколько-нибудь на это дело; а также он собрал достаточно денег с вдов и палачей, так что на эти средства сделал одну или две большие печи для обжига кирпичей, и также заготовил извести в таком количестве, что каменщики приступили к работе уже следующим летом и восстановили часть стен, а чтобы ускорить работу, он так настойчиво уговаривал почтенных сограждан, что многие из них жертвовали деньги на строительство других частей стены: он предоставлял известь и кирпич, а они только оплачивали работу. И чтобы подбодрить других, он начал со своей собственной гильдии торговцев тканями, заставив их сделать ту часть стены, которая протянулась от Церкви Всех Святых к Епископским воротам, и затем призвал торговцев шелком, бакалейщиков, ювелиров, портных и прочих взять под свою опеку другие части стены. И дело пошло столь быстро, что за время его мэрства большая часть работ была завершена, и многие мудрые люди думали, что за этот год он должен был израсходовать весь кирпич и известь. Однако он сделал такие значительные запасы, особенно кирпича, что в последующие годы, поскольку никто из его преемников так и не приложил особых усилий для завершения начатого им благородного дела, часть того кирпича была утеряна и растащена, а то, что сохранилось после превратностей непогоды, пошло на ремонт домов и других построек, принадлежавших городу, или продано королевскому камерарию для нужд двора.
И таким вот образом этот благородный человек затеял замечательное дело ради всеобщего блага, и пока он находился на своем посту, то продвигал его в надежде на то, что его преемник закончит начатое им, поскольку за время своего мэрства он сделал большую часть стены вокруг города. Но тогда люди были настроены так, что кем бы ни было начато хорошее дело, преемник этого мэра не будет завершать дело своего предшественника, полагая, что слава будет приписана его предшественнику, а не ему. И много раз случалось так, что Совет Палаты общин принимал какой-либо хороший закон, внесенный одним мэром, а его преемник разрешал не обращать на него внимания или же как-либо еще вредил ему; получалось так: один мудрый человек делает, другой, безрассудный или жестокий, ломает…[124],{157}
Сэр Томас Мор и кройлендский хронист описывают последние мирные годы Эдуарда. Мор, который, разумеется, вовсе не был сторонником внебрачных отношений, все же дал снисходительное, даже благосклонное, описание любовницы короля, Джейн Шор.
Эта женщина родилась в Лондоне, получила достойное воспитание, и ее удачно выдали замуж, правда, слишком рано; ее муж был честным гражданином, молодым и видным, и хорошего положения. Но поскольку, когда они поженились, она была еще слишком юна, нельзя сказать, чтобы она пылко любила того, кого никогда не желала. Вероятно, поэтому она легко откликнулась на страсть короля. Как бы то ни было, уважение к его королевскому величию, надежда получить блестящие наряды, праздную жизнь, полную удовольствий, и прочие нежданные богатства способны быстро растопить сердце. Но, когда король воспользовался ею, ее муж (будучи честным человеком и понимая превосходство короля над собой) не осмелился коснуться его любовницы и сразу оставил ее ему.
Когда король умер, лорд камерарий забрал ее к себе и, несмотря на то, что он был очарован ею еще во дни здравствования короля, он все же не смел посягать на нее, то ли из почтения, то ли из определенной дружеской верности. Она действительно была все еще прекрасна, ничто в ней не изменилось, она стала даже еще привлекательней. Так говорят те, кто знал ее еще в юности, хотя некоторые, видевшие ее теперь (ведь она все еще жива), находят, что она никогда не была хороша. Мне кажется, они судили о ее красоте так, как судят о красоте кого-нибудь давно умершего по его черепу, вынутому из склепа, поскольку сейчас она стара, тоща, ее красота увяла, от нее не осталось ничего, кроме кожи да костей. И все же даже в нынешнем ее облике можно найти следы былой красоты и представить себе, какой она была.
124
Преемник Ральфа Джосселина, Хэмфри Хейфорд, начал очистку городских канав, что также имело только временный успех.