Наученный опытом, он, вместо того, чтобы судорожно уцепиться за тонувший парашют, постарался поскорее оставить его и выплыть на поверхность. Здесь американец осмотрелся кругом и, заметив на горизонте плывшие суда, решил добраться до одного из них.
Задача была нелегкая: океан кипел, как в котле, вздымая седые валы, горами поднимавшиеся к небу; но Фаренгейт не смущался, надеясь на свое искусство и силу мускулов. Он медленно, но настойчиво продвигался вперед.
Огромная волна, набежав сзади, покрыла смелого пловца своею массою. Когда она прошла, и голова Фаренгейта снова показалась на поверхности Венузианского океана, ужасная действительность заставила американца испустить крик ярости и отчаяния.
Кораблей на горизонте более не было. Были они лишь обманчивыми призраками или в этот момент их успело поглотить бушевавшее море?
Напрасно он оглядывался по сторонам, всюду виднелась однообразная водная пустыня, всюду катились с глухим ропотом седые валы. Казалось, само небо было точным отражением бушевавшего океана: словно бешеное стадо косматых чудовищ, неслись разорванные тучи, сливаясь на горизонте с морскими валами. Лишь временами зловещее зарево молнии прорывалось сквозь мрачную облачную завесу, и фосфорический блеск ее освещал разнузданную стихию.
Фаренгейт почувствовал, что сердце его сжимается от предсмертной тоски, что руки его бессильно опускаются.
К чему бороться? К чему бесполезно продолжать мучительную агонию? Разве может быть хотя слабая надежда на спасение у пловца, одиноко носящегося по свирепым волнам неведомого океана? Американец с отчаянием скрестил руки и почувствовал, что холодная пучина влечет его в свои влажные недра.
«Человечество, обитающее на Венере, – писал Камиль Фламмарион, – должно представлять значительное сходство с нашим. – Между прочим, вероятно и сходство в моральном отношении. Можно, правда, думать, что так как Венера появилась позже Земли, то и население ее моложе земного. Можно предполагать, не находятся ли Венузианские народы еще только на степени развития людей каменного века? Но в точности вопрос этот решить невозможно; во-первых, развитие жизни на Венере могло идти совершенно иным путем, чем на Земле, а во-вторых, благодаря лучшему климату этой планеты Венузианское человечество может быть гораздо деятельнее земного. Как бы то ни было, лучшее заключение, которое можно вывести на основании наших сведений о настоящем состоянии Венеры, это то, что жизнь на ней не должна особенно отличаться от существующей на нашей планете».
В истине заключения знаменитого астронома первым убедился его однофамилец, Гонтран Фламмарион.
Открыв глаза, он сначала не поверил своим глазам, что он жив, но осмотревшись по сторонам, он увидел два неподвижных тела, лежавших на том же ложе, где лежал и он сам.
Это были тела профессора Осипова и Вячеслава Сломки.
При виде их сознание Гонтрана окончательно прояснилось, и он припомнил все обстоятельства, сопровождавшие их падение.
– Кем-то спасены!.. – вскрикнул он.
Гонтран живо вскочил, подбежал к неподвижному телу своего приятеля и приложил ухо к его груди, сердце инженера продолжало еще биться, так же, как и сердце старого ученого.
Теперь у Гонтрана возникли два вопроса: во-первых, где они находятся? И, во-вторых, кто их спас? Осматриваясь кругом, Гонтран увидел, что они находятся в четырехугольной комнате с деревянными стенами, единственную мебель которой составляли широкие деревянные ложа. В глубине стояли несколько человек, смотревших на него с видимым любопытством.
– Люди! – вскричал Гонтран, направляясь к незнакомцам.
Последние в испуге попятились и обнаружили довольно ясное желание пустить в дело копья и дротики, которые были у них в руках.
– Черт побери! – пробормотал Гонтран, заметив это. – Не сон ли это? Не грежу ли я? Я готов поклясться, что предо мной древние египтяне! Сходство поразительное!
Действительно, незнакомцы походили на обитателей страны пирамид: продолговатое лицо, обрамленное густой, черной, тщательно завитой бородой, голый череп, черные огненные глаза. Одеты они были в короткие туники, обуты во что-то похожее на древние котурны[7] красного цвета.
– Надо полагать, что это жители Венеры, – продолжал размышлять Гонтран.
Незнакомцы, увидев, что земной житель не обнаруживает враждебных намерений, ободрились и подошли ближе на несколько шагов, делая правою рукою приветственный знак. Гонтран поспешил ответить им тем же. Заметив это, венузианцы переглянулись и заговорили между собой на каком-то звучном языке, сопровождая свои слова оживленной жестикуляцией.