Было уже около одиннадцати часов утра по хронометру американца, когда тяжелая рука последнего легла на плечо крепко спавшего профессора.
— Что?! Что такое случилось? — испуганно спросил Михаил Васильевич, пробуждаясь.
— Ничего, не беспокойтесь. Только время уже вставать, — отвечал Фаренгейт.
Старый ученый огляделся кругом. Все были на ногах.
— Ну, что нового? — спросил инженера профессор, окончательно стряхивая с себя сон.
— Все в порядке. Мы проехали уже почти два миллиона километров, шестую, стало быть, часть всего пути. Взгляните, — прибавил Сломка, очищая старику место у подзорной трубы. — Уже видны фазы Венеры.
— Венера имеет фазы! — вскричал с удивлением Гонтран.
Сломка кинул на своего приятеля свирепый взгляд, а тот, поняв, что сделал промах, поспешил загладить его.
— Да, сэр Джонатан, — громко сказал он, как будто разрешая недоумение Фаренгейта. — У Венеры есть фазы, подобные лунным.
Американец с недоумением взглянул на Фламмариона.
— Но я никогда не сомневался… — начал он.
Чтобы замять неприятную сцену и выручить друга, инженер поспешил перебить американца.
— Венера, — назидательным тоном произнес он, — в прежнее время носила различные названия: древние величали ее то Пастушьей Звездой, то Утренней Звездой, то Веспером, то Люцифером. Это — вторая по порядку планета нашей системы, находящаяся на расстоянии 26 миллионов 750 тысяч миль от центральной звезды — Солнца.
— А Земля? — спросил Фаренгейт.
Сломка хотел было отвечать, но его опередил Гонтран.
— Земля находится дальше от Солнца, чем Венера, ее орбита имеет средний радиус 148 миллионов километров, то есть 37 миллионов миль.
Инженер бросил на своего приятеля удивленный взгляд.
Однако, — шепнул он на ухо Гонтрану, — я и не подозревал в тебе такой учености.
— Doctus cum libro,[5] — отвечал тот, смеясь.
— Как это?
Вместо ответа Фламмарион хлопнул по своему боковому карману.
— Отгадай, что у меня здесь такое? — обратился он к инженеру.
— Не знаю, а что?
— Одна книжка, которую я отыскал среди вещей Шарпа.
— Книжка?
— Да, «Небесные миры» моего знаменитого однофамильца. Пока вы все спали, я убил, по крайней мере, два часа, чтобы вызубрить, что тут написано о Венере. Зато теперь — держись, Михаил Васильевич.
— Однако позабыл про фазы Венеры?
— Это правда, но больше, клянусь, я не сделаю ни одного промаха.
Пока друзья тихо беседовали между собой, Фаренгейт затеял разговор с профессором.
— А скажите, профессор, — проговорил он, — далее Земли от Солнца еще есть планеты?
— Есть ли еще планеты? — повторил старый ученый. — Неужели же вы думаете, что дальше Земли ничего нет? А Марс, отстоящий от Солнца в 56 миллионах миль?
— Марс! Фи, планета войны! Вот что я вычеркнул бы из небесной карты, если бы мог!
— Это почему такая немилость? — смеясь, спросили Сломка и Гонтран.
— Потому, что я — коммерсант, а война вредит торговле. Если бы вы знали, сколько сотен тысяч долларов потерял я в нашу междоусобную войну!
— А скажите, пожалуйста, запаслись вы чем-нибудь для защиты от холода? Ведь если мы встретим на Венере такие же длинные ночи, как на Луне… — задал вопрос Фаренгейт, переходя к совершенно другой теме разговора.
— О, на этот счет вы можете быть спокойны, сэр Фаренгейт, — перебил американца Гонтран: мы найдем на Венере такое же распределение дней и ночей, как и на нашей родной планете. — Разница лишь в количестве.
— Почему же?
— Очень просто. Венера принадлежит к числу нижних планет; ее орбита гораздо короче земной, и в то время как земной год состоит из 365 дней с четвертью, ее год заключает лишь 224 дня с небольшим.
Фаренгейт задумался.
— Но ведь величина орбиты еще ничего не значит, — возразил он. — Меньшую орбиту Венера может пробегать в большее время, чем Земля — свою.
— Ну нет, — вмешался в разговор Сломка. — Существует общий закон, что планеты движутся по своим орбитам тем с большею скоростью, чем ближе они отстоят от Солнца: Меркурий, например, проходит 47 километров в секунду или более 1 миллиона миль в сутки, Венера — 35 километров в секунду или 750000 миль в день, Земля — 29 километров или 518000 миль в день, Юпитер — 13 километров или 214000 миль в день, Сатурн — 10 километров или 205 000 миль в день, Уран — 7 километров в секунду, или 144000 миль в день.
«Вот дьявольская память у этого молодца! — думал Фаренгейт, глядя на Сломку. — Черт меня возьми, если я запомнил хоть одну цифру».