Выбрать главу

Гиммлер находился в последнее время в местечке Хохенлихен. Риббентроп с семьей — в местечке Фушль, поместье Зальцкамергут.

Деница взяли в плен в провинции Шлезвиг-Гольштейн…

…В последние годы все больше стало возникать слухов о том, что Гитлеру удалось бежать.

Предоставим слово взятому в плен начальнику личной охраны Гитлера Раттенхуберу.

«По этому поводу считаю необходимым заявить следующее, — сказал он. Мне достаточно хорошо известно, что, за исключением подготовки перевода главной ставки в Берхтесгаден, никаких других подготовительных мероприятий по вывозу Гитлера из Берлина проведено не было, так как Гитлер категорически отвергал саму мысль бегства из Берлина.

В последние дни апреля 1945 года Гитлер назвал доктора Геббельса предателем, когда последний предложил ему вылететь на самолете из Берлина. Госпожа Геббельс на коленях умоляла его об этом, но Гитлер её резко оттолкнул от себя.

В качестве единственного места для переезда из Берлина был предусмотрен Берхтесгаден. Гауляйтер Тирольской области Гофер приезжал в Берлин в начале апреля 1945 года и был принят Гитлером и Борманом по вопросу южно-тирольских укреплений. Во время этой беседы Гофер предложил Гитлеру оборудовать для него замок в своей области. Гитлер резко отклонил это предложение, сказав, что он «не желает бегать от одного места к другому».

Перед началом русского наступления на Одере имело место совещание, на котором присутствовали генерал Бургдорф, группенфюрер Баур, майор Ионганнмейер (представитель сухопутных сил при Гитлере) и я. Обсуждался вопрос об эвакуации ставки в Берхтесгаден. Однако Гитлер не санкционировал переезд из Берлина.

Мне абсолютно неизвестны какие-либо факты, говорящие о подготовке бегства на самолете или на подводной лодке. Я убежден в том, что группенфюрер Баур (шеф-пилот Гитлера) и адмирал Фосс (представитель военно-морских сил) подтвердят мои показания. Оба названных офицера находятся в русском плену.

Два специальных поезда фюрера были в начале апреля по приказу генерала Бургдорфа (представитель вооруженных сил) переведены в Верхнюю Баварию. Главный поезд был при этом поврежден во время налета вражеской авиации.

Автоколонна под начальством гауптштурмфюрера СС Гейгера была переведена в связи с бомбардировками в окрестности Берлина (45 минут от города) и в начале апреля также выехала в Берхтесгаден.

Гараж на улице Геринга в последние дни сгорел от артиллерийского обстрела, так что 30 апреля не имелось ни одного целого автомобиля. Машина, на которой генерал Кребс вечером 30 апреля выехал в расположение русских войск для передачи ноты маршалу Сталину, перед этим длительное время ремонтировалась. Подробно об этом может показать бригадефюрер СС Монке, сопровождавший генерала Кребса к русскому командованию.

О состоянии гаража и автомашин мне известно со слов личного шофера Гитлера — штурмбанфюрера СС Кемпке.

Что касается самолетов, то мне известно, что большая часть из них после начала русского наступления вылетела в Зальцбург. Среди тех, кто вылетел в Зальцбург, мне известны адмирал фон Путткамер, бригадефюрер СС Плашке (зубной врач), его помощник доктор Рокампф, представители прессы, обслуживающий персонал квартиры Гитлера.

Самолеты дислоцировались на берлинских аэродромах Темпельгоф, Рангсдорф, Шенвальде, Гатов и, последнее время, на аэродроме Рехлин (150 км от Берлина). Баур и Бете (экипаж Гитлера) в последние дни не имели связи с этим аэродромом. Кроме того, как я уже показал, берлинская «ось» (автострада) была в такой степени разбита бомбами и снарядами, что на ней не мог бы совершить посадку даже самолет типа «Шторх».

Состояние здоровья Адольфа Гитлера было исключительно скверным. Еще более усилилось дрожание обеих рук, левую ногу он волочил. Глаза были какие-то ненормальные, как у душевнобольного.

Когда я сообщил свои наблюдения доктору Штумпфеггеру, последний даже подтвердил мои опасения, что фюрер уже не полностью нормален. На физическое состояние фюрера тяжело подействовали не только душевное потрясение, но и постоянные уколы, производимые профессором Мореллем. Последнему фюрер также приказал 24 апреля выехать в Берхтесгаден.

В дополнение к уже данным мною показаниям о том, что Гитлер 29 апреля приказал Гюнтче и Линке сжечь после смерти свое тело, я припоминаю, что Гитлер сказал:

«Я не хочу, чтобы враги выставили мое тело в паноптикуме».

Во время этого разговора я стоял рядом с Гитлером и смог разобрать сказанные еле слышным голосом слова «мое тело в паноптикуме». Вслед за этим Гюнтче дословно мне повторил это указание Гитлера.

Резюмируя, могу сказать, что считаю совершенно исключенной возможность выбраться Гитлеру из берлинских развалин, так как его физическое состояние было таково, что он с трудом передвигался у себя в комнате.

28 апреля 1945 года имел место следующий случай. Представитель СС при Гитлере — группенфюрер СС Фегелейн (муж Греты Браун — сестры Евы Браун) ушел к себе на квартиру и переоделся в штатское, чтобы, после занятия русскими войсками Берлина, незаметным образом уйти из города. Гитлер приказал его, как дезертира, разжаловать, лишить орденов и расстрелять. Приказ о расстреле Фегелейна он вручил мне для передачи начальнику 4-го управления РСХА (гестапо).

При этом Гитлер сказал:

«В наше время, когда храбрецы умирают в бою, нечего щадить дезертира. Я всегда думал, что он был напрасно награжден Рыцарским крестом с мечами и дубовыми листьями».

Я передал приказ группенфюреру Мюллеру, и последний послал на квартиру Фегелейна команду эсэсовцев, которая произвела расстрел.

29 апреля 1945 года генерал Вейдлинг (попал в плен к русским) хотел предпринять попытку прорыва на запад. Для этой цели он сконцентрировал части 18-й танковой дивизии под командованием генерал-майора Рауха (также попал в плен), артиллерию и другие войска. Однако фюрер не разрешил провести прорыв…

В дополнение к своим собственноручным показаниям я хочу ещё раз воспроизвести обстановку, предшествовавшую смерти Гитлера.

30 апреля мне исполнилось 48 лет. Обычно в этот день фюрер меня лично поздравлял и приглашал к себе на обед. Но накануне 29 апреля фюрер освободил меня от службы, так же как и других. А в 10 часов вечера 29 апреля 1945 года фюрер вышел в приемную для того, чтобы попрощаться с собравшимися там людьми.

Он сказал дословно следующее:

«Я решил уйти из жизни. Благодарю вас за честную, добросовестную службу. Постарайтесь вырваться из Берлина вместе с войсками. Я остаюсь здесь на вечном карауле». Затем он пожал каждому руку и ушел. Я был глубоко потрясен этими словами, так как меня связывала с фюрером двенадцатилетняя верная служба. Кроме того, я понимал, что это означает полную катастрофу для моего отечества.

В ночь с 29-го на 30-е, примерно в три часа ночи, когда Гитлер вышел к санитаркам, я ещё раз почувствовал всю горечь утраты, так как дружно приветствовавшие его девушки не подозревали, что через несколько часов фюрера не будет в живых…»

Справка: Раттенхубер Иоганн, 1897 г.р., взят в плен советскими войсками в Берлине 2 мая 1945 года, осужден 15 февраля 1952 года на 25 лет лишения свободы, 10 октября 1955 года досрочно освобожден, репатриирован на родину и передан 20 марта 1957 года немецкому правительству в Херлесхаузене…

Глава 37

Говорят, что Гитлер был сентиментален.

Мне удалось увидеть девятиминутный фильм Александра Сокурова «Соната для Гитлера» и затем прочесть рецензию на него в «Комсомольской правде» от 11 октября 1990 года.

Фильм о человеческой способности различать индивидуальное.

«Мы привыкли видеть фюрера неистовствующим на трибуне, и только, пишет автор рецензии. — А тут Гитлер — в задумчивости. Вслушивается во что-то. Слегка покачивается… Гитлер слушает СВОЮ музыку?»

И далее:

«Сокуров воспринимает Гитлера как очень чувствительного, неврастеничного, нервного, достаточно умного человека. Способного на простые мысли и поступки…»