Лоусон. Она ненавидела его за то, что не достаточно сильна, и даже, кажется, ревновала. Раньше она была вампиром, бессмертным, мощным, теперь она была просто обычной девушкой с раненными ногами. Блисс была раздражена на себя, за то, что заметила его привлекательность, сильную челюсть, высокий лоб, густые, темные волосы. И он был убийцей — она видела это в его глазах. Он был опасным, жестоким. Она должна была бы наблюдать за каждым его шагом, но почему-то она рассказала ему так много о себе.
Лучше больше ничего не рассказывать, решила она.
Пещера была одним длинным пространством, свернутым в дугу, как серп луны, с импровизированной кухней в середине и несколькими разрозненными и темноми подсобными помещениями в стороне. Блисс вошла.
— Артур сказал, что тогда они не заботились о сохранении природной красоты, вместо этого они постелили линолеум и все здесь переделали. Но у них есть некоторые интересные экспонаты в задних комнатах.
— Кто такой Артур? — Спросила она.
— Он вроде… заботится о нас, он переехал сюда после нападения. Думал, что будет безопаснее, если собаки вернутся.
— Собаки? Они напали на вас тоже? Почему?
Блисс заметила, как Лоусон одарил брата тяжелым взглядом, и Малкольм стих. Она оглянулась в новой для нее обстановке. Здесь пахло плесенью и пылью, они наполнили ее нос. В пещере было холодно и влажно, как в подвале со сломанной паровой трубой.
— Мы вернулись, — сказал Лоусон, когда они приблизились к трем фигурам, сидящим у костра. — Это Блисс Ллевеллин. Мы нашли ее в магазине. Вот Артур, — сказал он, указывая на старого джентльмена в углу, который мягко ей улыбнулся. — Это Рейф, — сказал он, указывая на коренастого юношу. — И это Эдон.
Блисс приветствовала их кивком головы. Ни один из них, казалось, не удивился, увидев ее.
Они должны были знать о ловушке в мясной лавке. Она смотрела на четырех мужчин. Существовало что-то дикое во всех из них, но что-то жестокое и прекрасное. Если Лоусон был красив, как пограничный ковбой, то Эдон был красив, как аристократ, со своими глубокими фиолетовыми глазами и золотыми волосами. У Рейфа была оливковая кожа и миндалевидные глаза, скроенный, как скала; его тело могло остановить грузовик Мака, но у него была милая улыбка.
Мужчины были одеты ужасно. Их одежда была грязной, слишком маленькой или слишком большой, несоответствующей им. Малкольм был одет в желтую куртку с капюшоном, зеленые вельветовые брюки и розовые Крокс.
Рейф был одет во фланелевую рубашку и изношенные штаны от смокинга.
Эдон, со всей своей надменностью и отчужденностью, был одет в глупую детскую футболку и шорты серфера. Вся их одежда была дырявой и изношенной, грязной и рваной. Даже благотворительный магазин не примет ее, это было похоже на то, будто они нашли её в мусоре.
Рейф пожал ей руку, в то время как Эдон оценил её холодно.
— Так что, это экс-вампир? — спросил Эдон. Его голос был красивым и мелодичным.
Блисс удивилась: откуда он мог знать?
Волки, должны быть, в состоянии общаться без слов, поняла она, возможно, использовали глом так же, как вампиры.
— Мне больше нравится думать о себе, как о человеке, — сказала она, еле-еле улыбаясь. — Так вы, ребята, волки, не так ли? Сбежавшие из ада, как сказал Лоусон.
— Лоусон говорит много вещей, — сказал Эдон. — Почему мы должны верить, что у тебя больше нет клыков?
— По той же причине, я полагаю, по какой вы не хотите делать работу дьявола, — парировала Блисс.
— Мы никогда не делали его работу. Мы убежали, прежде чем смогли причинить кому-нибудь вред. Не говори о том, чего не знаешь,
Эдон угрожал, его голос был низким и пугающее рычащим.
— Так что же это за имя такое Блисс?
Спросил Малкольм, меняя тему.
— Это фамилия?
— Нет, — она покачала головой. — Люди, которые вырастили меня, не были даже моими родителями. Блисс даже не мое настоящее имя. По крайней мере, не там, где это имеет значение. Я узнала, что мое настоящее имя Люпус Телиэль.
Малькольм одарил ее любопытным взглядом.
— Люпус Телиэль. Волчий аконит.
— Да. — Младший обменялся взглядами с Лоусоном. — Часть тебя должна быть волком, но… но ты одна из падших, и это не имеет смысла, — сказал он.
Блисс не ответила. Были вещи, которые она не могла рассказать им о себе, о своей бессмертной части, и о том, что ее отец был одним из них. Она не знала, как они отреагировать на то, что она была дочерью Люцифера, и не была уверена, что готова узнать.
— Это не намного лучше, чем Блисс, но что ты собираешься делать?
— Смени его, — ответил он. — Я имею в виду твоё имя.
— Это то, что ты сделал?
Малкольм поднял бровь.
— Твое настоящее имя Маккон, верно?
— Откуда ты знаешь?
— Потому что Маккон означает «волк». Точно так же как Рейф. И Эдон. У всех вас есть волчьи имена. Кроме Лоусона, — сказала она, садясь так далеко от него насколько это возможно.
Малькольм улыбнулся.
— Я бы предпочел называть меня Лоусоном, хотя меня зовут Ульф.
Все засмеялись, и Блисс обнаружила, что не может сдержать улыбку. Может быть, они говорят правду, может быть, они не были собаками, в конце концов.
— Так что же теперь? Если у вас нет Джейн, и вы не адские псы, то почему я здесь? — Сказала она, глядя на Лоусона. — Из-за девушки по имени Тала? Я сказала тебе, что я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь…
Лоусон бросил ей бумажку, и она поймала ее в воздухе.
— Что это? — Спросила она раздраженно, глядя на картину в ее руке.
— Похищение сабинянок [2]? Какое это имеет отношение к чему-нибудь? — Она посмотрела на открытку, которая показывала знаменитую картину Николя Пуссена, изображение насильственной сцены в истории: группа женщин, взятых в плен римскими солдатами. Они вскинули свои руки в воздух и звали на помощь.
— Ой, извини, не тот, — сказал Лоусон, забирая открытку обратно и передвая ей другую картину. Потом она увидела, что это была фотография девушки. Она была маленькая, с простым, узким лицом, яркими голубыми глазами и розовыми прядями в волосах. Блисс подумала, что она показалась ей знакомой.
Она видела эту девушку раньше, но волосы её были другими, и с ужасом она поняла, что эту девушку она видела в психиатрической лечебнице.
— Лоусон, — тихо сказала она. — Это Тала?
Лоусон собирался ответить, когда Малкольм вдруг наклонился вперед, схватившись за живот, и его вырвало. В один момент мужчины встали, Артур бормотал заклинания, и Лоусон был наготове.
— Что не так? Что происходит? — спросила Блисс, чувствуя панику.
— Собаки, — зашипел Эдон. — Они здесь!
Глава семнадцатая
Прозвучал звук, похожий на треск кнута, и Лоусон рухнул на землю, из зияющей раны на его боку хлынула темная красная густая и вязкая река крови.
— Они нашли заклинание крови! — закричал Эдон, когда Рейф оттолкнул Малкольма, прикрывая его.
— Не смотри! — закричал Рейф самому младшему из них.
Артур работал неистово, шепча, махая руками над отверстием в туловище Лоусона. Лицо Лоусона стало серым, он не дышал, Блисс это видела. Она стояла, парализованная, пока Рейф не потянул ее за руку.
— Давай! — Закричал он, ведя ее в дальний конец пещеры. Он нес Малкольма на спине.
Она услышала приглушенный вой издалека и подумала, что видела тени, которые не мерцали на стенах, когда они бежали вниз по длинной дорожке из камней, окружающих пещеру.
— Где они? — Спросила она, ее сердце колотилось в груди.
— Если они вызвали заклинание крови, это означает, что они смогут сломать выступ. — Ответил мрачно Рейф. — Они будут здесь в ближайшее время.
2
Картина, написанная около 1637 года. Автор — известный французский художник XVII века. Оригинал картины находится в Лувре.