– А вот тут сложнее… Тимофей – я верно запомнил ваше имя?
– Можно даже просто Тим.
– Хорошо… Понимаете, Тим, я ведь не инфекционист и не вирусолог. Я вообще хирург. Ну, что-то знаю о биохимии – куда же без этого? Но вот в вирусологии не могу считать себя специалистом. Да и оборудования необходимого мы не имеем. Даже электронного микроскопа у нас нет! Ох, извините, Ульяна Санна, идиотская шутка. Вырвалось!
– Да шутите на здоровье, Андрей Геннадьевич, что уж…
– Но всё-таки, какие-то идеи у вас есть? – продолжил допытываться Тим.
– А вот знаете, Тимофей, есть! Но предупреждаю сразу, что идея из области… ну, не совсем фантастики, но из области догадок… Вы в курсе, что такое прионы?[86]
– Ну… слышал, но очень мало. «Коровье бешенство» вот почему-то вспоминается.
– И это правильно, поскольку губчатая энцефалопатия крупного рогатого скота – это именно прионное заболевание. То самое «коровье бешенство». А ещё менее известная болезнь Крейтцфельдта – Якоба, а ещё «фатальная семейная бессонница»… Ну и, наконец – уже более известная «болезнь каннибалов», «Куру», среди аборигенов Новой Гвинеи.
– Про «Куру» что-то слышал. Дикари заражались через ритуальный каннибализм, когда поедали мозги больного.
– Да, причём интересно, что исследователь «Куру», Гайдузек, хотя и получил Нобелевку за открытие этой инфекции, сам в прионную теорию не верил. Считал, что это «медленный вирус» – ну, конечно, медленный! Инкубационный период до тридцати лет! А за прионную теорию получил Нобелевку уже другой ученый, Прюзинер, спустя дет двадцать… Но суть не в том.
– А в чем?
– В том, что прионы – очень интересный инфекционный агент. Это даже не вирус, у приона нет ДНК или РНК. Ему нечем передавать свой код, нечем заражать. Он, по сути своей – просто молекула белка… Дефектный такой, «неправильный» белок. Но! Если молекулы прионного белка попадают в организм – они умеют каким-то образом «портить» нормальные белки. Превращая их в такие же патологические прионы. Но этот процесс требует больше времени, чем размножение бактерий или вирусов – потому и длинный инкубационный период, который измеряется годами.
– Но… Годами же. Не минутами, как мы видим при «обращении» зомби!
– А вот это заставляет нас предположить, что мы имеем дело не с обычными прионами. А с какими-то совершенно новыми.
– Созданными искусственно? В биолаборатории? Как оружие?
– Вот видите, Тим, Вы первый высказали эту мысль. Раньше, чем я успел её озвучить. Это не говорит в пользу данной гипотезы, просто означает, что люди к ней готовы. И вполне могли до такого додуматься.
– Позвольте, теперь я спрошу, – мне не терпелось задать самый важный, практический вопрос. – Если это не вирусное заболевание, а прионное, от него есть способы лечения или защиты?
– Увы, но порадовать нечем. К сожалению, в настоящее время все прионные болезни неизлечимы. Прионы, в отличие от вирусов, ещё более живучи. Слишком простые. Они даже при кипячении не погибают, холод до –40° тоже выдерживают. Не чувствительны к ультрафиолету и солнечной радиации, к обработке формалином…
– Доктор, вы не шутите?
– Какие уж шутки. Я вам скажу ещё более грустную новость: иммунная система организма прионы просто не замечает. Не продуцирует антитела, не атакует лимфоцитами. Просто – никогда, за всю эволюцию, похоже, не сталкивалась с такой проблемой.
– Ну, вы нас напугали этими прионами!
– А ещё и заставили задуматься об их искусственном происхождении… Раз уж организмы к ним не смогли приспособиться с эволюцией, – добавил Тимофей.
– Ну, однозначно такого нельзя утверждать. Ничто не говорит в пользу рукотворности прионов. Просто они очень редки, их и открыли-то сравнительно недавно. А, учитывая огромный инкубационный период, неудивительно, что эти недуги раньше объясняли другими причинами. Теперь же вот даже высказывают предположения, что Синдром Альцгеймера и болезнь Паркинсона – тоже прионные. Впрочем, это пока не доказано.
– Инкубационный период… Это, конечно важно. Но если допустить – пусть прионы не созданы кем-то искусственно в лаборатории. Но просто кто-то исследовал их и нашёл способ многократно ускорить?
86
Прио́ны (англ. от protein — «белок» и infection — «инфекция», получается "инфекционный белок"). Термин предложен упомянутым в тексте Нобелевским лауреатом Стенли Прузинером. Про прионы также советую всем погуглить самостоятельно – чрезвычайно интересная штука.