– Будем утром большой совет держать.
Я начал поправлять в костре прогоревшую валежину, как вдруг тишину нарушили отдаленные хлопки.
– Тише! Слушай, со стороны города! – я обернулся к югу. Там вдалеке, за водохранилищем, мерцали электрические огни – город оружейников, Златоуст... – Никак стреляют?
– Точно!
30. Рыбак. Ночная стрельба и утренний кофе.
Я прислушался – точно, это в городе стреляли. Звуки стрельбы ни с чем не спутаешь. Вот басовито бахнул «гладкий» двенадцатый калибр. А вот этот сухой и звонкий треск, отражённый эхом – это уже «калашников», скорее всего, калибра 5,45… Насколько помню со времён своей службы – 7,62 посерьезней звучит, как-то солидней, что ли. А очереди короткие, экономные. Сто пудов, не солдат-срочник стрельбу ведёт, а опытный кадр. Контрактник как минимум. Опять «гладкий», охотничий… Это на кого же охота в ночном Златоусте идёт? Мне кажется, я даже догадываюсь, кто дичь, кто охотник. Ну что же. Этого следовало ожидать, раз уж постами дороги перекрывают. Хорошо, что мы не в городе. И рядом, а всё же не в городе.
Стрельба стихла так же внезапно, как и началась. Тимофей включил подсветку на часах, отметил время:
– Сейчас 04:48, стрельба началась минуты три назад.
Из палатки высунулась голова Соседа, из своего укрывища выполз Серый. Оба, видать, перебили нормальный сон «собачьей вахтой» и не могут теперь толком заснуть, а далёкая стрельба их подняла опять.
– Шо там? – тихонько, чтобы не перебудить остальных, спросил Виктор.
– Вестимо што, – в тон ответил Тим знаменитой фразой Абдуллы: – Стреляли!
– Понятно.
– Хорошо, что далеко! – добавил Серый и снова с головой скрылся в спальнике.
Больше до самого утра нас никто не беспокоил, стрельбы не было, тишина.
Ближе к концу нашего дежурства уже светать начало. В шестом часу утра облака над горами подрумянила заря. Красота обалденная! Я ж вообще житель степей, у нас на Нижней Волге – сплошь бугры Бэровские[20], загадка природы, да одинокая гора Богдо[21] – которая, если уж честно, горой кажется только на фоне остального плоского пейзажа. Поэтому я горы и скалы страсть как люблю, для меня они – диво дивное… Но правда, лазить по ним привычки нет, тяжело это даётся. Ну да ладно. Нам сейчас главное – что ночь спокойно прошла. Кабы не могучий храп мужиков из палаток – так вообще, можно сказать, тишина была. Ни волна не плеснёт, ни ветка не хрустнет.
Но вот уже и шесть доходит, пора народ поднимать.
– Тим! А ведь сегодня ты кашу на завтрак готовишь!
– А чего это я? А ты на что? – Тим, судя по виду, не выспался, и был немного не в духе, кажется.
– Ну, во-первых, я вчера слышал, ты хвалился, что умеешь овсянку варить. И вообще говорил, что каша на завтрак – первое дело. А во-вторых, у меня на утро своя миссия. Я ж обещал настоящий кофе сварить! Ты, кстати, как насчет кофейка?
– Не отказался бы.
– Тогда предлагаю: ты кашеварь на костре, а я на газовой горелке джезву поставлю.
– Чего поставишь?
– Ну, джезву[22], турку. Кофе сварю.
Через десять минут над берегом озера потянулся волшебный запах свежесваренного кофе. Мы с Тимофеем разлили себе по чашечке, посмаковали… Испить утренний кофе на берегу озера, с видом на горы Таганая – это, братцы, дорого стоит, я вам точно говорю! Жаль, турка у меня маленькая – на две чашки. Придётся мне сегодня в несколько заходов кофе варить.
На запах кофе и овсянки начал просыпаться народ, кто-то уже выползал из палаток. Моей «Рыбачке» я персональную чашку кофе отнёс. Лора не любительница рано вставать, её любимая присказка – «утро добрым не бывает!» И пока она первую утреннюю чашку кофе не выпьет – к ней вообще подходить надо осторожно. Лично я по утрам её беспокоить сам не рискую! А вот после чашечки кофе и первой утренней сигареты – другой человек. Практически, сама доброта!
Позавтракали кашей, бутербродами. Ещё и чайку сварганили. Настало время решать – куда дальше. Оказалось (ожидаемо), что все, кто ночью дежурил – именно эту тему уже обсуждали. И все без исключения на эту тему думали.
20
– Бэровские бугры, параллельные длинные холмы в Прикаспийской низменности. Тянутся с востока на запад, имеют правильную и одинаковую форму. Впервые описаны в 1866 году академиком К. М. Бэром. Почему они загадка? Есть то ли шесть, то ли семь гипотез их возникновения. А реального понятного ответа – откуда взялись – до сих пор нет.
21
– Гора Большое Богдо на севере Астраханской области России, самая высокая точка Прикаспийской низменности (149,6 м над уровнем моря, а всего в той "горе" 171 метр!) Но – чем богаты, тем и рады!
22
– Правильнее говорить "джезве", от турецкого Cezve, араб. جذوة – ковш для приготовления кофе. Более распространено у нас слово "турка". Традиционно изготавливается из кованой меди. Кофе, сваренный в турке, отличается насыщенным вкусом и содержанием нерастворимых частиц (гущи). Крепкий и вкусный!