– А я при чём?
– Я тебе скажу, при чём ты. Песня, которую ты нам сейчас напел – фальшиво звучит. Не вяжутся куплеты. Когда, говоришь, Паша и Макс обернулись?
– Ну, позавчера ночью, как мы приехали, в ту ночь и…
– Гоша, не звизди мне. От тебя перегар – свежак. Ты бухал вчера ночью, а не по лесу прятался. Навёл на нас, сука, дружков своих? Специально навёл, чтоб они нас…
– Да ты что, начальник, гонишь! Кого я мог навести? Да я в лесу ночевал, один. Меня самого чуть не сожрали!
– Георгий, да всё просто. Бухал ты этой ночью, сам боялся своих дружков-мертвяков, но бухал. А потом тебе по-пьяни «умная мысль» явилась – а наведу-ка я зомбарей на лагерь туристов, что у озера. Тут одно из двух: или мертвяки туристов сожрут, или туристы мертвяков положат. Ты ж по любому в выигрыше. Или своё барахлишко забрать сможешь, или наше останется – мертвякам-то синим, без надобности припас! Так? Хули молчишь?
Сосед и так, с начала разговора, ствол своего АКМоида держал в направлении Гоши (даром, что ружьё на предохранителе – дырка в стволе как та пещера… внушает ужас!) А с этими словами он ещё ближе подошёл, навис горой. Гоша-то как сидел, так и сидит у пенька. А Виктор стоя, для внушительности, над ним нависает. Психология допроса, однако! Мне даже показалось в один момент, что щуплому Гоше сейчас прилетит – или ботинок в бок, или приклад в голову… Но пока обошлось. Сосед только обозначил замах, но сам пока продолжил словесную атаку:
– А потом ты услыхал выстрелы под утро. И понял, что друганы твои – всё, кончились. Это ты правильно просёк. Вон, обернись. Костер видишь? Там они горят, два зомби. Одного раньше Максом завали, другого Пашей кликали… Тут ты и понял, что у «туристов» и стволы, и организация. А может ещё и разговор наш по рации услышал. Есть рация-то?
– Нету!
– Ну, молодец. Хоть тут правду сказал. А от остального и не отказываешься. Сообразил, небось, что нас много, и сменил тактику – бедненьким прикинулся, «кушать хочется, аж переночевать негде»…
Гоша, похоже, впал в ступор. Не ожидал такого прессинга, скорее всего. Я решил вставить своё слово:
– Сосед, и что нам теперь с ним делать? Куда его? – я думал устроить игру по типу «плохого и хорошего полицейских»… Побуду хорошим, дам Гоше шанс.
Но не срослось. Гоша хлопал гляделками, а Виктор крепко вошёл в роль «плохого»:
– Ясно куда. К тем двоим, в костер. Шлепнем прямо тут, а труп – в пепел, на удобрение.
И тут Георгия прорвало. Я не смогу привести здесь всё, что он кричал – было много обсценной лексики, упоминаний матерей, летели в стороны слюни и сопли. Зрелище так себе. Но сутью Гошиных претензий, в основном было то, что мы «волки позорные». А через пару минут, как положено, «отрицание» и «гнев» – закончились. Наступила стадия торга[42]: Гоша решил выкупить свою жизнь.
– Лады, начальник. Сдам я всё, что есть. Два ружья хороших, от Макса и от Пашки остались. Ружья дорогие, импортные. Патроны ещё есть, двенадцатый калибр, двадцатого чуток. Водяры – прости, нету, выпил я всё ночью. Консерва осталось маляш. Машина, кореец, «СсанЁ».
– Может, «Санг-Ёнг»?
– Ну да, он. Типа пикап, не помню, как он правильно зовется. Но с кузовом. Я, вообще, сам хотел на нём уехать… Но отдам, ладной уж, чё… Не убивайте только. Я ж не синяк, живой человек. Жена, детки дома ждут…
– Как зовут детей? – быстро перебил Сосед.
– Э… Вася…. И Вася. Ну, мальчик, и…
– И мальчик. Понял я тебя. Ладно, показывай ружья. И машину. Может, оставим жить… Ради Васи. И Васи.
66. Рыбак. Казаки-разбойники.
Не скажу, что я полностью одобряю методы «полевого экспресс-допроса», которыми Сосед «колол» алкаша-прощелыгу, Гошу этого. Но в наших условиях эти методы показали себя действенными. Даже без насилия (ну, кроме психического) – удалось выяснить, что браконьеры из Миасса приехали на машине, полноприводном корейском пикапе. Добирались лесными дорожками, которые Гоша неплохо знает – опытный браконьер! Пикап спрятали в лесу, меньше, чем в километре от нашей стоянки. А от места, где мы сейчас – и того меньше, метров 500 по прямой всего. Впрочем, в лесу не всегда по прямой можно передвигаться…
42
Стадия торга – одна из пяти стадий принятия неизбежного в современной психологии. Ведёт начало от книги американского психолога Элизабет Кюблер-Росс, которая разрабатывала метод психологической помощи умирающим. Она занималась исследованием переживаний смертельно больных людей и написала книгу: «О смерти и умирании». Стадий, по Э.Кюблер-Росс, всего пять: Отрицание, Гнев, Торг, Депрессия и Принятие. Гоша пока на середине дистанции.