Я придумала! У нас же риса килограммов шесть, не меньше. И гречневой крупы почти столько же. Пшёнки поменьше – пять пачек, грамм по 800 (чёртов даунсайзинг![27]) И серой пшеничной крупы – три пачки. А в планах у нас пробыть на Таганае ещё дня три-четыре. Ну от силы пять. Так что: три кило риса, два кило гречки и по пачке пшёнки и пшеницы – у нас точно лишние. Никак не съедим, при всём желании…
– Девчата, айда за мной, к нашим квадрикам. Только возьмите ещё тару разную – типа таких туесков.
Четыре туеска нашлись. И мы отправились разбирать наши старательно уложенные мешки. Потому что, вы как хотите, но… помогать людям надо. Нам-то что, мы своё дело скоро сделаем, да из лесу в город вернёмся. А там, глядишь, и домой... А этим женщинам ещё предстоит в лесу жить. И зимой. С детьми.
Пока мы в мешках с продуктами копались, да отсыпали крупу в туески – подошли наши мужчины, вернулись со «всесожжения». Ирина Виктора чуть в сторонку отвела, пошепталась с ним – наверняка по поводу наших отдарков «русичам». Я видела, как Виктор кивнул, соглашаясь с женой. Ну и хорошо. Значит, всё правильно делаем.
Подошёл и мой муж, поглядел на сцену «обмена дарами», тоже одобрил. В двух словах отчитался: всё, костёр зажгли, ждать не будем, пора дальше ехать. И тут же – хлопнул себя по лбу:
– Чёрт! Мы же совсем забыли – салют!
– Какой салют? – не поняла я.
– Да понимаешь, мы с Виктором ещё ночью на дежурстве обсуждали… Что надо бы на похоронах дать «три залпа из пяти орудий». Ну, положено так. А с этой спешкой обо всём забыли. И как быть? Неужто возвращаться?
– Не надо туда возвращаться. – сказал Радомир. Он неподалёку был, мы же все тут собрались возле квадриков, и «славяне» тоже. А слух у Радомира явно очень хороший. Он продолжил:
– А если у вас патронов излишек, то чем салюты давать, лучше нам отдайте. У нас нехватка такая, что и от пятнадцати штук не откажемся.
– Чего уж пятнадцать? – вмешался в разговор Сосед. – В пачке двадцать пять штук…
Я даже удивилась. Как-то мне Виктор казался прижимистым дядькой. А тут вдруг расщедрился… Или это заразное поветрие такое? Мы, тётки, начали – а мужики подхватили?
Пока я над этим раздумывала, Сосед достал из рюкзака одну черно-серую пачку и одну зелёную, поменьше. Поставил перед «волхвом» на капот квадрика.
– Поможем вашей нехватке. Тут пачка крупной дроби, «три ноля», «Азот». И пачка «рекордовских» пулевых, десяток.
– Ну спасибо! Вот это от души! – кажется, Радомир и сам не ожидал от Соседа такой щедрости.
– Ладно, сочтемся ещё. Нам мимо вас, может, ещё обратный путь держать. Так что ещё пересечемся…
– И ещё услышимся в эфире. – Тимофей присоединился к разговору, как штатный радист отряда, со своей темой. – Частоты стандартные, радейки у нас почти одинаковые… А по времени сеансов – даже не знаю, если ли смысл загадывать? Мы как подальше уедем – связаться с вами сможем только с вершин…
– Ты не переживай, у нас рации включены постоянно. Коли вызовешь – услышим в любое время. Была бы ещё связь. А заряжать есть чем.
– Ну да, вам хорошо, панели солнечные… Здесь ведь стоваттные, да?
– Угу. Вроде бы.
Разговор сам собой сошел на нет. Настало время прощаться. Мужчины обменялись рукопожатиями, мы с Румяной и Лелей даже обнялись на прощанье.
– Ну что, по коням? – спросил Рыбак.
– Постойте ещё секунду. – вперёд вышел Шатун. В руках у него был сверток. Что-то увесистое, завернутое в шарф.
220. Шатун. Игрушки для среднего школьного возраста.
Конечно же, я тоже думал – какой бы подарок сделать «славянам». Всё-таки, сегодня утром, у родника – они мне, фактически, жизнь спасли. Вот не окажись их в нужном месте и в нужное время… всё! Достала бы меня та «деточка». И бродить бы мне вокруг «Гремучего», с перегрызенным горлом… да и не долго бы бродил. Свои же и упокоили бы.
Поэтому я думал – чем бы одарить спасителей? И Радомира, что ловко тюкнул топориком мелкую «деточку». И парнишку его, который пусть со второго выстрела – но снял её «братца».
Но сколько не перебирал в уме свои наличные сокровища – всё не то, не то… Ну посудите сами. В нынешних условиях самая главная ценность – это оружие. Это – сама жизнь (как ни странно это звучит!) Но отдать свой обрез я никак не могу – в конце концов, он и не мой, в общем-то! Мне это оружие моя команда доверила (Сосед, если быть точным)…
А кроме оружия, если так разобраться – у меня с собою и нет ничего ценного! Ну лопатка МПЛ-50. Хорошая вещь, бесспорно. Но она уже как бы «осквернённая» кровью и мозгами «синяка» (или что там у зомби вместо крови и мозгов?)
27
Downsizing – подлый маркетинговый приём, маскирующий рост цены товара уменьшением его количества в упаковке. Вы наверняка с ним сталкивались в любом супермаркете – пачки масла по 180 граммов, молока по 800, те самые «девять яиц» вместо десяти. И так далее. (примечание редактора)