Но когда я впервые за несколько дней увидел мастерскую, гнев немного поутих. Это ослабило печаль. И подумалось, что так, возможно, мне удастся ненадолго сбежать. По крайней мере, хоть на какое-то время.
Я вошел внутрь. Над головой звякнул звоночек, когда я открыл дверь в приемную. От этого звука сердце болезненно защемило, правда, в хорошем смысле.
— Я сейчас! — раздался голос из глубины автомастерской.
Я узнал этот голос.
Горло перехватило. Совсем слегка.
— Добро пожаловать к Гордо, — поприветствовал Рико, выйдя навстречу. Он вытирал руки тряпкой, пытаясь избавиться от масла, въевшегося под ногти. От тряпки исходил сладковатый запах кокосового масла, на которое Рико чуть ли не молился. Остальные пользовались обычным мылом с водой. Рико же повторял, что на вкус и цвет товарищей нет.
— Чем могу вам по…
Он резко умолк, уставившись на меня.
— Хэй, — произнес я. — Привет… Привет, Рико.
— Привет, — фыркнул он и покачал головой. — Он говорит «привет». «Привет», будто какой-то маленький… тащи свой зад сюда, Окс.
Что я и сделал.
Его объятия были хороши. По-настоящему хороши.
— Рад тебя видеть, — прошептал Рико, крепко меня обнимая.
Я лишь кивнул ему в шею.
Потом он увлек меня за собой вглубь мастерской.
На подъемниках стояло несколько машин.
По радио гремело кантри Таннера, что-то о мужчине, чьи бывшие живут в Техасе, но он осел в Теннесси.
Сам Таннер оказался под капотом «тойота королла» 2012 года выпуска. Похоже, заменял ремень ГРМ, подпевая радио.
Крис проводил диагностическую проверку грузовика, глядя на экран компьютера и щурясь, хотя очки находились у него на макушке. Он всегда жаловался, что терпеть не может, как выглядит в них.
Я глубоко вдохнул запах масла, грязи, металла и резины. Точно такой же, как когда был ребенком, и приходил с папой, а Гордо предлагал купить мне шипучку из автомата.
Не хватало только его самого.
Но ничего страшного. Сейчас он был занят.
— Гляньте-ка, что gato[2] приволок, — изрек Рико.
Парни подняли глаза.
Я неловко помахал рукой.
Они набросились на меня прежде, чем я успел хоть на шаг отступить.
Смеялись. Обнимали. Гладили по голове, запуская пальцы в мои волосы. Обхватывали руками за плечи. Прижимались своими лбами к моему. Говорили, что я отрада для их глаз. Что скучали по мне. Что как только я буду готов, они заставят меня работать, пока я не сотру все руки до костей.
Я не мог найти слов, чтобы ответить им. Иногда, когда сердце переполняют эмоции, ты будто лишаешься голоса, и единственное, что остается — держаться изо всех сил.
Домой я возвращался в сумерках.
На грунтовой дороге меня никто не ждал.
Я и не рассчитывал, что будет иначе.
Но все равно стало больно.
Угасающее солнце проглядывало сквозь деревья.
Я провел рукой по высокой траве, что росла вдоль дороги.
Размышляя о том, куда иду.
Что делаю.
Сколько времени пройдет, прежде чем смогу снова свободно дышать без этой тяжести, сдавившей грудь.
Сколько времени пройдет, прежде чем моя стая перестанет быть такой разбитой и раздробленной.
Как скоро Джо снова заговорит со мной?
Хоть с кем-то из нас.
Я задавался многими вопросами.
Остановился только перед своим домом.
Мой дом. Не тот, что находился в конце переулка.
Я стоял и глазел на него.
Затем приказал себе идти дальше.
Чтобы прийти к Беннетам. Остаться у них, как я и делал всю прошлую неделю.
Нужно было проверить, как они. Убедиться, что с ними все в порядке. Удостовериться, что они хоть что-то съели. Я не мог позволить волкам голодать.
Так что не трудно представить мое удивление, когда я вдруг оказался у собственной входной двери, а рука зависла над дверной ручкой. Я велел себе уйти.
Но вместо этого положил руку на ручку и повернул ее.
Она не поддалась.
На миг я растерялся.
Но потом до меня дошло, что она заперта, хотя мы никогда не запирали дверь. Даже после того, как отец ушел, потому что у нас не было для этого причин. Мы жили в деревне. Дом в конце переулка пустовал, а потом в нем поселились волки. Не происходило никаких преступлений, никакие монстры не выходили ночью из леса.
Во всяком случае, раньше.