– Угощайся, Клёнка, квасок с ледника, самое то с дороги.
– Благодарствую, Света, достаток этому дому, – он опрокинул полную плошку и только поставил на стол, как хозяин налил опять:
– Пей, коли нравится. Пока мы тут с тобой погуторим, хозяйка нам сейчас обедать соорудит, – он оглянулся на улыбающуюся жену.
– Сейчас принесу. У нас как раз стерляжья уха к столу.
Проводив удалившуюся Светозару взглядом, Вавила повернулся к Смагину. Пододвинул к себе вторую кружку:
– Ну, что у вас там, в городе, нового?
Смагин с удовольствием глотнул ледяного кваску:
– Ничего хорошего. Сегодня попы книги жгли.
– Как жгли? – хрустнул кулаками Вавила. – Да кто ж им позволил?
– А кто им запретит, коли сам князь попов поддерживает? Собрали целую кучу – по всему городу несколько сроков собирали, и Никифор подпалил. Я вон только две, – он кивнул на короб у двери, – и успел от огня уберечь.
Тяжело поднявшись, Вавила достал из короба увесистые тома.
– «Сказание о походе Александра на Русь», – прочитав на обложке первой, поднёс к глазам вторую. – «Про Буса славного и великую землю его Русколань». Да-а-а, – он аккуратно положил книги на стол. – Как же у этих поганцев руки-то не отсохли, такое богатство да в костёр?
Клёнка поиграл желваками:
– Так они и у христиан поддержку растеряют. Нельзя у нас так. А князь не понимает. Ему что попы на уши нашепчут, то он и делать рад. Своего разума у человека, будто совсем нет.
– Что делать думаешь с книгами? В городе их оставлять нельзя. Раз уж они так за них взялись.
Клёнка кивнул:
– Я тоже так думаю. Потому тебе и принёс, ты уж посоветуй. Может, у себя оставишь?
Кузнец почесал подбородок:
– У меня нельзя, я на плохом счету у попов – в церковь не хожу. Могут и нагрянуть. Но куда деть я знаю. Есть у меня один знакомец, за хребтом у Горючего камня живёт, на бывшем Васильчиковом хуторе. К моему соседу шорнику Кузьме иногда ходит, первоклассную сыромять сдаёт. Так вот ему такие книги можно отдать смело – не пропадут.
– А почему на бывшем?
– Так сожгли его, ещё лет двадцать назад. Мне этот человек и рассказывал. Капище искали Белбога. Не слышал?
– Не слышал. Как-то мимо прошло. Я же всё с сапогами, иногда, что на соседней улице делается, не ведаю.
– Ну вот теперь ведаешь.
– Неужто из-за капища людей не пожалели?
– А кто людей жалеет, когда боги промеж собой разбираются?
Клёнка помрачнел.
– Негоже так. Люди-то причём?
– Это ты так думаешь, хоть и христианин, а другие считают, что староверов только огнём исправить можно, в смысле, сжечь. А капище они так и не отыскали тогда.
– Капище мне не жаль, а вот людей зачем порешили – не пойму.
– А потому и порешили, что веру отцов своих не предали.
Сапожник опёрся на скрипнувшие плахи стола:
– Не понимаю, что происходит. Мы же все внуки Даждьбожьи, чего поделить не можем? Христос учил, хорошим людям объединяться надо в борьбе со злом. А у нас все наоборот – русичи – почти родственники, а ненавидят друг друга, как чужие.
– Это хорошо, что ты это понимаешь, плохо, что высокие мужи наши до этой простой истины додуматься не могут.
Чуть покачивая крутыми бёдрами, вошла Светозара с чугунком ухи в руках. Вавила подтянул под закоптелое дно деревянную подставку. Замолчали. Клёнка потянул носом:
– Какой запах! У нас в городе уха так не пахнет.
Зардевшаяся Светозара зачерпнула полный половник:
– Скажешь, Клёнка, тоже. Уха – она везде уха.
– Неправда твоя. У вас на природе всё вкусней, чем в городе.
Женщина налила две полные глиняные тарелки. Вавила тем временем нарезал каравай, прижимая его к груди.
– А себе что не налила? – Вавила замер с занесённой ложкой. – Садись с нами.
Светозара стянула с плеча узорчатое полотенце:
– Нет, побегу. У меня там заготовки остывают – хочу глянуть, что получилось.
– Ну беги, раз такое дело, – кузнец усмехнулся, разворачиваясь к гостю. – Как дитё малое. Первые стрелы мне помогла сделать – вот и невтерпёж.
Махнув подолом, разукрашенным оберегами-коловратами, Светозара умчалась. Мужики глухо застучали деревянными ложками.
После обеда Клёнка собрался уходить. Вавила не удерживал гостя:
– За книги не переживай. Я как передам, тебе сообщу.
– Узнай у него. Могу ли я когда к нему зайти – почитать?
– Узнаю. Думаю, не откажет старик.
– Ну, тогда здоровые будьте. Светозаре поклон передай, да скажи: уха у неё замечательная. Я лучше нигде не пробовал.
– Передам, ей приятно будет.
Коротко раскланявшись, они расстались.
Глава 5
Раскинув широкие, как у всех зрелых соколов-кречетов, крылья, рарог[15] Бранко оттолкнулся от руки в толстой кожаной перчатке. Над высоким разнотравьем луга мелькнула стремительная тень. Проскользив десятка два саженей, сокол включил крылья, с каждым мигом приближаясь к жертве. Перед ним, путаясь в густой траве, сумасшедшими прыжками улепётывал к лесу заяц. Князь Владислав резко опустил сжатый кулак, с которого только что сильная птица бросилась в погоню за добычей. Перехватив повод, резко поддал пятками под рёбра жеребцу. Тот даже присел в первый момент от неожиданности. И уже набирая с места в галоп, скосил недоумённо сливообразный чёрный глаз на хозяина: «Чего это он? Мог бы и помягче, я конь понятливый».