Выбрать главу

«Вы привыкаете брать силой, требуя, вырывая из сердца угасающей земли. Но что, если попросить её, как мать, с любовью и благодарностью, неужели откажет она своим детям?»

Юный волхв вдруг поверил, что ему все по плечу: разогнать тучи над родным домом, заставить старый дуб вновь расцвести. Но нет — слишком рано. Куда ему замахиваться на то, что оказалось не под силу наставникам? Начинать нужно с чего-то простого — и в то же время радостного. Старое воспоминание, почти истёртое и забытое, шевельнулось в глубинах сознания. Когда-то был такой фрукт, ликующе рыжий, как маленькое солнце в ладонях.

Мечеслав мягко повёл жезлом над травой, прося мать сыру землю об этом подарке. И она отозвалась — волхв ощутил, как в руке наливается соком большой апельсин.

— Ух ты! — раздалось совсем рядом.

Зеленоглазая девушка выглянула из-за стройной берёзки и не таясь залюбовалась на творящееся волшебство.

— Хочешь? — спросил Мечеслав, протягивая ей своё рукотворное солнце.

— А можно?

Волхв кивнул. А девушка… улыбнулась. Сначала робко, неумело — но потом улыбка засияла, а лицо будто бы освободилось от оков, стало живым и прекрасным.

Что-то происходило и с самим Мечеславом — будто бы в груди разгорался давно погасший огонь.

Когти тьмы

Её звали Людмила, но Мечеслав упрямо называл её Милой. Слишком тяжеловесным казалось полное имя для такой лёгкой на подъем девушки, быстрее всех избавившейся от печати скорби и согревающей всех вокруг своим жизнелюбием.

Иногда, когда заканчивались занятия, они вместе выращивали цветы. На вид такие хрупкие, они наполняли вечерний воздух дивными ароматами. Но сила матушки природы не только в красоте — и сейчас, глядя как крепко и неумолимо опутали обезумевшего злокрыса упругие лозы, Мечеслав постигал боевое искусство магов жизни.

— Людмила, отлично справилась, — немногословно похвалил полковник Черноморов и сделал запись в своём журнале. Пробежал пальцем по списку учеников: — Мечеслав, теперь ты.

Молодому волхву не терпелось попробовать свои силы в бою с чудовищем — сразиться открыто и честно, и победить силой созидания, а не разрушения. Он смело вышел в центр тренировочного поля. И когда полковник, по обыкновению, спросил:

— Тебе выпустить простую тварь или посложнее?

Он уверенно ответил:

— Посложнее!

Черноморов кивнул, и двери одного из загонов стали медленно открываться.

Когда-то, кажется, в минувшей эпохе, существо было волком. Крупный растрёпанный зверь на длинных костлявых лапах, в клочьях серой шерсти, сквозь которую прорастали роговые пластины, и с алчной зубастой пастью.

Мечеслав покрепче сжал в руке свой дубовый жезл, уже представляя, как зверь яростно прыгнет, а он вспугнёт его хороводом молодых листьев, острых, как бритва, потом опутает прочными стеблями вьюнков…

Непростительная ошибка. Волк действительно прыгнул, напролом, не чувствуя боли от жалящего зелёного торнадо, или просто давно привыкнув к ней.

Волхв отскочил назад, и удар лапой пришёлся по земле.

Вьюнок рассыпался, изрезанный кромками спинных пластин.

Мечеслав, чей план провалился с первых секунд, отступил ещё, но, споткнувшись, рухнул на песок.

Тварь рванулась вперёд, метя зубами в открытое горло.

Волхв выставил вперёд жезл — единственно своё оружие, и зажмурился, как наяву чувствуя, что клыки вонзаются в беззащитную плоть…

Всё кончилось внезапно. Волк лежал на боку, скуля, как побитая собака. Его могучее чудовищное тело съёжилось, став похожим на иссохшую мумию.

С жезла, доселе с каждым днём тешившего хозяина свежими живыми росточками, устало посыпались жёлтые, осенние листья.

Полковник удручённо покачал головой:

— Садись, Мечеслав. Двойка.

Созидание и разрушение

Двойка. Всего лишь двойка.

Не наказание и даже не строгое увещевание — просто констатация факта, что ему было поручено задание, а он не справился.

Мечеслав полагал, что за свою ошибку должен быть наказан, и очень строго. Какой из него защитник природы, если в минуту опасности посмел полагаться на нечестивое колдовство? Проклятые привычки! Проклятые рефлексы! Вот если бы можно было раз и навсегда просто запретить себе взывать к разрушению…