Вулфгар потянулся в полусне. Тело еще помнило прикосновения Эйслинн, боровшейся с ним. Он потянулся к ней, но нащупал лишь пустую подушку. С громким криком он вскочил и оглядел комнату.
— Будь я проклят! Она сбежала! Исчезла! Керуик! Майда! Это все их окаянные планы! Я сверну им тощие шеи!
Как был, обнаженный, он сорвался с кровати и помчался к лестнице. Посмотрев в угол зала, он удостоверился, что пленники все еще сидят на цепи. Но куда подевалась девушка?
Майда пошевелилась, и Вулфгар поспешно вернулся в спальню. Подойдя к очагу, он стал бросать щепки в тлеющие угли и раздувать пламя. Когда огонь разгорелся, Вулфгар затопал по комнате, собирая одежду, и нетерпеливо швырнул разорванное платье-рубаху на постель.
Внезапно ему в голову закралась ужасная мысль. Что, если она сбежала одна?! Малышка решила оставить этот дом в одиночку!
Теперь он торопливо натягивал на себя одежду, терзаясь дурными предчувствиями. Эйслинн такая хрупкая и беспомощная! Вдруг она столкнется с одной из многочисленных шаек воров и грабителей?! Воспоминание об истерзанной дочери Хилды ударило, словно острым кинжалом. Вулфгар схватил меч, накидку и, выбежав из дома, ринулся к конюшне. Быстро оседлав могучего скакуна, он помчался к лесу, но по пути встретил Суэйна и его людей. Выяснив, что никто из них не видел девушку сегодня утром, Вулфгар объехал окрестности в поисках следов Эйслинн.
— А, вот оно, — удовлетворенно вздохнул он, заметив узкую тропинку. — Но куда она ведет? Mon Dieu![2] Прямо в болота!
Он снова пришпорил коня. Страх и сомнения принялись терзать душу с новой силой. А вдруг она заблудилась и тонет сейчас в черной трясине? Или, охваченная стыдом за все, что произошло ночью, решила наложить на себя руки и бросилась в самую топь?
Вне себя от ужаса, Вулфгар все нетерпеливее подгонял жеребца.
Эйслинн, пройдя немного по извилистой дорожке, хорошо знакомой местным жителям, добралась до поляны, где часто собирала корни и травы для снадобий. Через поляну протекал чистый ручей с крутыми берегами. Легкие клочья тумана все еще прятались в тени, там, куда не добиралось солнце. Эйслинн неудержимо захотелось омыться в этих прохладных струях.
Запах Вулфгара все еще оставался на коже, пробуждая назойливые воспоминания о прошедшей ночи.
Она развесила одежду на кусте и, вздрогнув, нырнула в холодные глубины. На мгновение у девушки перехватило дыхание, но она принялась смело плескаться и вскоре немного привыкла. В голубом небе сверкало солнце, и остатки тумана начали таять. Вода с журчанием текла по камням, и эти звуки успокаивали растревоженную душу Эйслинн. Гибель отца, издевательства над матерью и падение Даркенуолда казались сейчас такими далекими… Природа потрясала первозданностью, и девушка словно вновь стала невинной, как раньше… если бы не Вулфгар. Вулфгар! Как ясно Эйслинн помнит все малейшие подробности — скульптурный профиль, длинные тонкие пальцы, пальцы воина и нежного любовника.
При воспоминании о его сильных объятиях она затрепетала. А всего лишь мгновение назад была так безмятежна!
Глубоко вздохнув, Эйслинн вынырнула. Вода струилась по ее упругим бедрам и стройным ногам. Случайно подняв голову, девушка увидела Вулфгара. Он сидел на огромном боевом жеребце и невозмутимо наблюдал за ней с берега. Но в глазах у него промелькнуло нечто странное. Облегчение? Или скорее страсть, воспламененная ее наготой?
Мурашки побежали у нее по телу, и девушка не сумела подавить дрожь и настойчивое желание прикрыть грудь руками.
— Господин, — выдохнула она, — воздух холодный, а я оставила одежду на берегу. Прошу…
Но Вулфгар словно не слышал ее. Он скользнул по ней взглядом, в котором светилась откровенно дерзкая ласка. Он загнал коня в воду и остановился рядом с Эйслинн. Несколько мгновений Вулфгар не сводил с нее глаз, а потом, протянув руку, подхватил девушку и посадил перед собой. Сбросив тяжелую накидку, он старательно завернул Эйслинн, подоткнув края под свои колени. Девушка прижалась к его горячему телу и почувствовала, как уходит холод.
— Решил, что я покинула тебя? — тихо спросила она. Вулфгар пробормотал что-то неразборчивое и пришпорил жеребца. — Но ты пришел за мной.
Она откинулась ему на грудь, чтобы взглянуть на него, и улыбнулась.
— Наверное, мне следует чувствовать себя польщенной. Ведь ты еще помнишь меня, в отличие от всех других.
Прошло несколько мгновений, прежде чем смысл ее замечания дошел до Вулфгара. Раздраженный язвительной репликой, он ответил хмурым взглядом.
— Остальные случайно встречались на моем пути, а ты принадлежишь мне. Моя рабыня, — проворчал он. — И должна бы знать, что я всегда забочусь о своей собственности.
И по тому как застыло и напряглось тело девушки, он понял — удар достиг цели.
— И во что же ты меня оцениваешь? — резко спросила она. — Я не могу пахать землю или ходить за свиньями. А рубить дрова… думаю, мне не удалось бы обогреть самую жалкую лачугу, и до вчерашнего вечера единственное занятие, какое ты смог мне найти, — заставить чинить твою одежду или лечить раны и царапины.
Вулфгар весело хмыкнул, но, тут же вздохнув, заверил девушку:
— Все так, но вчерашняя ночь! А-а-ах, нежность твоей плоти обещает бесчисленные радости в будущем. Не волнуйся, милая, я найду обязанности, достойные твоего деликатного сложения!
— Твоей содержанки? — вскинулась Эйслинн, снова поднимая голову, чтобы лучше его разглядеть. — Шлюхи бастарда? Именно так меня называют теперь! — Она горько рассмеялась. — Какой еще участи я могла ожидать?!
Девушка поперхнулась рыданием, и Вулфгар не нашелся с ответом. Оба угрюмо молчали до самого дома. Вулфгар натянул поводья, и Эйслинн тут же попыталась спрыгнуть, но беспомощно запуталась в складках накидки. Заметив, что она вне себя от ярости, норманн рассмеялся и внезапно приподнял ногу, так что Эйслинн, не удержавшись, вылетела из седла, как была, голая, и распростерлась под копытами жеребца. Хорошо обученный конь стоял неподвижно, но стоило ему всего лишь переступить копытами, как она осталась бы калекой на всю жизнь. Девушка неуклюже отползла и вскочила, гневно стиснув кулаки. Но Вулфгар рассмеялся еще громче. Наконец он схватил плащ и швырнул ей.
— Оденься поскорее, милая, иначе непременно простудишься.
Эйслинн поплотнее закуталась в накидку и украдкой огляделась, проверяя, кто из домочадцев видел ее унижение. И, только удостоверившись, что поблизости никого не было, она успокоилась. Гордо вскинув голову, девушка направилась к задней двери, чувствуя, как холодный ветерок пробирается под складки широкой одежки и озноб пробегает по ее и без того замерзшему телу.
Приоткрыв тяжелые створки, она скользнула в зал и замерла при виде людей Вулфгара, стоявших рядом с наемниками Рагнора. Сам Рагнор сообщал норманнам последние новости о герцоге Вильгельме.
— Скоро он снова сядет в седло, и тогда оскорбление не останется безнаказанным. Англичане предпочли ему другого, но немного погодя они поймут, что с герцогом шутки плохи. Он раздавит их, как жалких мошек, и станет королем.
Его слова взволновали норманнов. Голоса зазвучали громче, в зале стоял невыносимый шум. Эйслинн собралась потихоньку проскользнуть наверх. Но дверь внезапно распахнулась, и на пороге появился Вулфгар. Он удивленно поднял брови, увидев своих людей, и те, заметив наконец их появление, расступились, давая дорогу. Вулфгар почти ласково подтолкнул Эйслинн к лестнице. Все заметили босые ноги и влажные волосы девушки. Присутствующие, должно быть, решили, что она и Вулфгар только что вернулись после нескольких приятных часов, проведенных в лесу.
Только сейчас Эйслинн поняла, что Рагнор стоит на первой ступеньке. Суэйн устроился чуть повыше, а рядом скорчилась Майда, прижимая к груди остатки платья. Когда Вулфгар и Эйслинн подошли поближе, Рагнор обернулся и смерил потемневшими глазами тонкую фигурку Эйслинн. Взгляды их встретились и застыли. Рагнор попытался было что-то сказать, но резко отвернулся, не желая выглядеть в глазах окружающих отвергнутым любовником, который мстит сопернику. Поэтому он продолжил свою речь, с наглым высокомерием воззрившись на Вулфгара.