Затем губы Уворена стали растягиваться в тонкой улыбке. Он выразительно посмотрел на некоторых из своих сторонников (Роупер приметил, на кого именно – на Тора, легата Грейхазлов, и Болдуина, Трибуна Легионов).
– Смело, – наконец, сказал Уворен, облизнув губы. – Очень смело.
Он имел в виду отнюдь не план сражения с сатрианцами, и это понял каждый из присутствующих. Роупер заметил, что один из Видарров, с видом обманутого человека, бросил злобный взгляд в сторону Текоа. Глава Дома Видарров, слегка нахмурившись и сцепив руки, задумчиво смотрел на стол перед собой.
– Очень хорошо, милорд, – продолжил Уворен.
Лорд.
– Я буду защищать Хиндранн от посягательства любого – кто бы это ни был. И стану молиться за ваш триумф над сатрианцами.
Он подался вперед и протянул Роуперу руку, всем своим видом излучая дружелюбие. Роупер, будучи ростом не меньше капитана, пожал протянутую руку.
– Во второй раз я зайду в эти ворота с победой, – сказал он Уворену, мягко улыбнувшись.
По обеим сторонам стола поднялся возмущенный гвалт. Некоторые из Видарров вскочили, красные от гнева, но Текоа грохнул кулаком по столу, заставив их замолчать. Кто-то из сторонников Уворена обнимался с радостным смехом.
Инициатива Роупера выглядела как отчаянная авантюра. Если он выведет свои легионы из Хиндранна, то уже не сможет вернуться обратно. Он оставит мощнейшую крепость Известного Мира за спиной, с гарнизоном, вдвое бо́льшим, чем необходимо для обороны, в руках беспощадного к нему врага. Он передаст ее Уворену в полный контроль.
Если Роупер захочет снова войти в Хиндранн, ему придется делать это с таранами, осадными орудиями и ценой огромных потерь.
Ценой гражданской войны.
Глава 6
Пепел
Роупер и Кетура поженились на следующий день. Поскольку родителей у Роупера не было, брак засвидетельствовали его телохранители (Грей, Прайс и Хелмиц). Со стороны Кетуры свидетелями выступили ее родители – Текоа и Скати, а также два офицера Скиритая. Скати вошла в сопровождениии той самой служанки, которая так сердито смотрела на Роупера, когда он впервые появился в доме Текоа. Сама Скати в этот раз держалась более спокойно и отстраненно, чем в первый день. Заговорила она всего два раза. В первый раз, когда строго велела Роуперу ценить ее дочь больше всего на свете.
– Обещаю, миледи, – ответил Роупер.
И во второй раз, когда взяла Кетуру за руку и долго желала ей счастья. Роупер ждал, что Кетура ответит в своей обычной язвительной манере, но вместо этого она обхватила руку матери обеими руками и терпеливо выслушала все слова до конца, глядя на нее с самым серьезным выражением. Наконец мать закончила, Кетура просияла и поцеловала Скати в щеку.
– Спасибо, мама, – поблагодарила она.
Один из легатов, надев на себя могучие орлиные крылья, провел богослужение в Священном Храме, находящемся на расстоянии брошенного камня от Главной Цитадели. Здесь Роупер и Кетура обменялись клятвами и одинаковыми серебряными браслетами. Роупер поклялся вечно заботиться о ней, а она – быть ему послушной женой. Церемония завершилась словами, сказанными одновременно друг другу:
– Ты похоронишь меня.
Это означало обещание жить вместе до самой смерти.
Несмотря на то что Текоа был подавлен тем, что придется оставить крепость Уворену, он преподнес Роуперу великолепный свадебный подарок – боевого коня. Огромный страшный жеребец был отлично выдрессирован для сражений.
– Его зовут Зефир,[10] – пробурчал Текоа, подводя животное к Роуперу. – В нем двадцать ладоней. Возможно, он крупнейший жеребец, когда-либо рожденный на конюшнях Черной Страны. И, само собой, он с конюшни Видарров. Ваши враги это сразу заметят.
Текоа погладил жеребца по светло-серому боку.
Роупер хорошо усвоил урок, полученный им при первом проезде через Великие Врата Хиндранна. В тот раз Уворен унизил его перед всем народом, заставив надеть нетронутые в битве доспехи и встать во главе опозоренной армии. Теперь же Роупер собирался все сделать по-своему. Он выедет за ворота так же, как въехал – в сверкающих пластинчатых доспехах, но на этот раз эффект будет совершенно другим.
Все легионы, отправляющиеся в поход под началом Роупера, выстроились прямо напротив Главной Цитадели. И хотя это была едва ли половина армии (всего около сорока тысяч воинов), стоя рядами в начищенных до блеска доспехах, легионы производили внушительное впечатление.
Роупер встал во главе колонны.
Холодное Лезвие висело в ножнах на бедре. Кроме оружия, Роупер надел отполированную и натертую маслом стальную кирасу с наложенными друг на друга пластинами, обеспечивающими подвижную защиту плеч и верхних частей рук. Кираса была инкрустирована серебряной проволокой в виде силуэта рычащего волка. Бедра защищала кольчужная юбка. Кожаные сапоги с замаскированными металлическими вставками прикрывали икры. Сверху на доспехи был накинут черный плащ. Кроме того, на нем был шлем Кинортаса – шлем Черного Лорда, – с пропущеными через отверстие сзади волосами в стиле Священной Гвардии. Забрало и боковые щитки шлема прикрывали молодое, не отмеченное шрамами лицо. В таком виде он стал похож на настоящего военного вождя. Даже Уворен, увидев его, поклонился с улыбкой.