– Рассказывай, – потребовал Роупер, соскоблив с костяной ложки зубами липкий комок овсянки.
– Тридцать лиг[25] отсюда. Место называется Гитру. Чтобы добраться до него, мы должны будем перейти через Харстатур, к которому сходятся несколько дорог. Поэты любят упоминать это место. Они утверждают, что там произошла какая-то туманная древняя битва.
– А что за древняя битва? – спросил Прайс.
– Харстатурская битва, – ответил Текоа ровным голосом.
– Огромное спасибо, теперь стало гораздо понятней.
– Проклятье, я не поэт, поэтому больше ничего не знаю! – воздел руки Текоа.
Он оглядел собрание, пытаясь высмотреть хоть кого-нибудь, кто мог бы пролить свет на эту самую Харстатурскую битву.
– О, погодите-ка! – воскликнул Скаллагрим. – Харстатур – это ведь последняя и важнейшая битва Эпохи Искоренения, когда анакимы нанесли решительное поражение сатрианцам и основали Черную Страну. Харстатур назвают «Алтарем Альбиона».
– Ты знаешь эту поэму? – спросил Грей, который закончил наконец молиться и присоединился к остальным. – Я был бы не прочь послушать.
– Очень хорошо знаю, – ответил Скаллагрим, – и с удовольствием спою.
– Пожалуй, позже, – быстро вмешался Роупер. – Так что там насчет места за Харстатуром?
– Гитру. Проход между горами и морем. Разведчики докладывают, что он около двух лиг[26] шириной и с восточной стороны обрывается в море. С запада его ограничивает крутая скала. В целом – идеальное место, чтобы нейтрализовать вражеский перевес. Скиритаи изобразили карту.
Текоа привстал с пня, на котором сидел, поднял две изломанные палочки и положил на землю параллельно друг другу. Роупер наклонился, чтобы рассмотреть повнимательнее. Сатрианцам они бы ничего не сказали, но анакимы видели в этих резных палочках контуры описываемого прохода. Каждая палочка изображала границу, V-образные надрезы означали реки, впадающие в море. Сучки, утолщения и изломы символизировали подъемы местности, опасные обрывы, а также, к удивлению Роупера, большой участок, находящийся под риском затопления морской водой. Эту карту нельзя было считать точным воспроизведением местности, каким его видит парящая ворона. Некоторые размеры и расстояния были намеренно преувеличены или приуменьшены Скиритаями, чтобы подчеркнуть те участки поля, которые будут иметь бо́льшее значение в предстоящей битве.
Роупер сел ровно и, нахмурившись, доел содержимое деревянной миски до конца.
– Гитру, – произнес он медленно. – А вот это что?
И он указал на выпуклость, означающую точку, через которую море может затопить проход.
– Они встретили местных, скрывавшихся в горах, – ответил Текоа, – и те рассказали, что во время весеннего половодья море затапливает этот участок прохода. То же самое происходит при полной луне. Но, думаю, беспокоиться следует о другом: заманить сатрианцев на Гитру будет непросто.
– Я так не думаю, – возразил Роупер. – Это мы можем позволить себе ждать, но не они. Каждый день бездействия ослабляет их. Мы займем позицию и пригласим их на бой.
Он понимал, что речь идет о последней битве, поэтому без возражений, скорее всего, обойтись не удастся.
После короткой паузы раздался голос Скаллагрима:
– Пройти через Харстатур – само по себе судьбоносное предзнаменование.
Раздался ропот одобрения.
– Может выйти красивая битва, – заговорил вдруг Грей, внимательно глядя на карту. Роупер удивленно моргнул. – Две мощные армии сойдутся на столь маленьком клочке суши. Бой будет напряженным. Все решат хладнокровие и выносливость. – Он поднял глаза на Роупера. – Мне нравится, милорд. – Затем, более тихо: – Это будет настоящее испытание…
– Ну, так давайте уже решать, – нетерпеливо вмешался Прайс. – Наш провиант тоже на исходе.
– А я до сих пор голоден, – пожаловался Скаллагрим.
– Я снаряжу герольда, – буркнул Текоа.
– Гитру… – вновь повторил Роупер, – Значит, предстоит долгий марш.
Он резко поднялся.
– Пэры, готовьте солдат. Выходим через час.
– Очень амбициозно… – задумчиво прокомментировал один из легатов.
– Но мы дойдем туда – чего бы это нам ни стоило, – ответил Роупер и отошел от костра.
Новость о том, что они идут на Гитру, пронеслась по легионам как раскат грома. Солдаты воодушевились. Прайс решил лично проследить за тем, чтобы все были готовы к выходу через час. Будучи ликтором Священной Гвардии, он обладал значительными полномочиями и не стеснялся их использовать. Он расхаживал по лагерю и орал на солдат в полный голос, заставляя их суматошно собираться.
– Лорд приказал идти на Гитру! Живо на ноги, священные ублюдки! Не терять ни секунды! Тушим костры, пакуем барахло и пищу! Берите шлемы, надевайте доспехи – мы идем на битву!