– Вы бы хотели послушать, милорд? – спросил он, закрепляя обмотку и осторожно пробуя согнуть ногу.
Роупер ответил, что хотел бы. Несколько мгновений Скаллагрим задумчиво смотрел на огонь, затем вдохнул полную грудь воздуха и начал петь. Песни часто исполнялись под аккомпанемент барабанов и горлового пения, но сегодня в качестве единственного украшения выступило само это место – вернее, то чувство значительности и ожидания чего-то великого, которое наполняло здешний воздух. Воины, занимавшиеся снаряжением, оставили свои дела, пододвинулись ближе и постарались полностью раствориться в повествовании.
История эта началась пятнадцать тысяч лет назад – с появлением первых сатрианцев. Небольшая их группа вышла из пустыни на востоке. Кто они такие и откуда прибыли – никто точно не знал. Кто-то говорил, что это предвестники будущей Катастрофы – той самой огромной змеи, которая грозила однажды опрокинуть мир. Другие полагали, что предыдущие тысячи лет холода отсекли и разорили какую-то общину анакимов, в результате чего те выродились в чахлых сатрианцев. Третьи же считали, что это не люди, а подземные гномы, вырвавшиеся на поверхность в результате некой собственной междоусобной войны. Как бы то ни было, но за первой группой последовала вторая – уже больше, затем третья, пока в конце концов сатрианцы не хлынули сплошным потоком, состоящим из мужчин, женщин и детей – из какого-то далекого, не известного анакимам источника. Они шли со своим языком, своими собственными инструментами, своими обычаями и историей. Это был полностью сформировавшийся народ, и встреча с анакимами потрясла их не меньше, чем анакимов потрясла встреча с ними.
Первые контакты двух рас не были враждебными – скорее, осторожными. Но, после того как они узнали друг друга получше, осторожность уступила место смятению. Сатрианцы отличались непоседливостью, были прожорливы и не имели корней. Для анакимских умов это было непостижимо. Смятение оказалось взаимным: сатрианцы были не в силах понять грубое анакимское искусство и его минималистский символизм. Пришельцев пугала невозделанная дикость, от которой анакимы приходили в восторг. Они пренебрежительно относились к инструментам, которыми пользовались эти гиганты, и в целом – едва находили с ними общий язык.
В те времена анакимы были огромны – не менее девяти футов[30] ростом – и их близкое соседство пугало мелких сатрианцев. Несмотря на то что даже такое различие можно было преодолеть, сатрианцы начали понимать – тот образ жизни, который они вели, был не единственно возможным для людей. Теперь, после того как раздельность проживания на Земле двух рас оказалась нарушена, придется менять весь ход развития их цивилизации, иначе сатрианцы рискуют просто исчезнуть.
По мере того как росла их популяция, они стали проявлять все больше враждебности. Множились небольшие стычки, сеявшие недоверие, и скоротечный период мирного сосуществования двух рас подошел к концу. Так началась Эпоха Искоренения. Со всей своей особой и странной ненасытностью, сатрианцы принялись выдавливать анакимов из Эребоса. Они захватывали анакимские земли и уничтожали дикие леса, насаждая везде свои собственные сатрианские порядки. Прибывающих сатрианцев становилось все больше, обрабатываемые ими земли – все более густонаселенными, а усиливающийся конфликт с анакимами дал толчок для их развития. Они переняли у анакимов луки, улучшив стрелы для более точной стрельбы, а анакимские кость-панцири подсказали идею доспехов из аспидного сланца и вываренной кожи. Они пробрались даже на север, и, казалось, прилив этой новой человеческой расы уже не сможет прервать ничто. Не склонные к отступлениям анакимы стали впадать в уныние.
Наконец наступил день, когда сатрианцы напали сразу со всех сторон. Разрозненные анакимские семьи оказались в тот момент максимально разобщены и были вынуждены искать себе убежища. Кто-то бежал до самой южной оконечности Иберии. Другие прошли по побережью и скрылись на северо-востоке – в стране вечного холода и тьмы. Впрочем, пострадали не одни только анакимы. Горные Люди, известные как «анхерийцы», были окружены и уничтожены почти полностью. Сохранилась лишь малая их часть, ныне населявшая холмы и долины на западе Альбиона. Хейфингары и риктолки – еще две расы, обитавшие когда-то в Эребосе – были вырезаны поголовно. Они больше никогда не будут ходить по этой земле.
Последние оставшиеся на западе Эребоса анакимы были прижаты к побережью и, несмотря на то что никогда в жизни не сталкивались с водой, переплыли через бушующее море и попытались осесть в Альбионе. Сатрианцы последовали за ними и сломили анакимскую оборону. Их больше не интересовало пространство для жизни – только полное истребление отличающихся от них рас.