Незнакомый штатский приоткрыл дверцу ровно настолько, чтобы просунуть голову, что Данил незамедлительно и сделал. Второй, сидевший рядом с явно перепуганной молоденькой докторшей, откинул белую простыню сначала с правого продолговатого предмета, потом с левого.
Они лежали рядом, словно спали, – банальное определение, но такое уж впечатление осталось… У Олеси было совершенно безмятежное личико, бледно-восковое, и Данил, как ни таращился опытным взглядом, не смог углядеть ни единого повреждения. Это с Пашей все более-менее ясно: на правом виске классический след выстрела в упор с пороховым ожогом мягких тканей…
– Пойдемте, – сказал сзади майор, и Данил, чувствуя ватную слабость в ногах, побрел за ним следом в небольшой, идеально чистый двор.
Майор присел на лавочку возле аккуратного дощатого стола, ловко примостил на него уже знакомую папочку, а на нее – исполненный типографским способом бланк. В доме негромко переговаривались, ходили, снова блеснула вспышка.
– Итак? – спросил майор, отнюдь не выказывая голосом, что торопит.
– Мужчина – Беседин Павел Игоревич, – сказал Данил. – Сотрудник аналитического отдела «Интеркрайта».
– Как Климов?
– В смысле?
– Климов у вас тоже значился сотрудником аналитического отдела…
– Да, – сказал Данил.
– Игоревич… – майор быстро писал. – Подданство, место постоянного жительства? «Кутиванова» или «Кутеванова»? Спасибо… Ну, а девушка вам знакома?
– Олеся… – сказал Данил. – Олеся Данич. Отчества не знаю. Места жительства – тоже. Следователь прокуратуры. Городской.
– Отчества не знаете… Распишитесь. Здесь, здесь и здесь. Благодарю вас. Можете быть свободны. – Он уже встал было, но задержался, подметив непроизвольное движение Данила. – Что, Данила Петрович?
– Свободен?
– Ну конечно, – с некоторой даже мягкостью сказал майор Пацей. – Вы мне понадобились исключительно для возможного опознания тел… что, как оказалось, незамедлительно принесло результаты. Не смею задерживать далее. Не вижу оснований и поводов. Честь имею!
Он поклонился и пружинисто зашагал к воротам, словно бы моментально забыв о существовании Данила. Так и не обернулся ни разу, не сбился с ритма…
…Они убрались восвояси минут через пятнадцать – сначала «скорая», которой в этой ситуации некуда было спешить, потом «штатские» машины и, наконец, милицейские. Старшина, очевидно местный участковый, остался, о чем-то вполголоса толковал с Басенком в доме, а Данил все так же сидел за аккуратным столом из тщательно обструганных досок, смолил сигарету за сигаретой, чувствуя что-то вроде тоскливой растерянности. Невозможно было прогнать впечатление, что его п р о с ч и т а л и. Что он сделал именно тот ход, которого от него ожидал кто-то подлый и невидимый. Знать бы только, что это за ход…
Вышел старшина, растерянно, непонимающе покосился на Данила, отвернулся и затопал к воротам, держа фуражку в руке. Данил решился и осторожненько вошел в дом.
Басенок сидел за простецким столом, подперев подбородок ядреными кулаками и уставившись на бутылку водки так, словно надеялся сдвинуть ее взглядом или, подобно Чумаку, зарядить чем-нибудь полезнее сивушных масел.
Данил кашлянул. Генерал, не поднимая головы, уставился на него тяжелым взглядом:
– Ты во что это меня втравил? – Не дождавшись ответа, ловко откупорил бутылку, плеснул себе добрых полстакана и махнул, как здесь выражаются, едным хустом.[2] Дернув ртом, повторил: – Ты во что меня втравил?
– А машину как поведешь? – осведомился Данил.
– Ты поведешь… Н-ну, ловкач…
– Одурел, ваше превосходительство? Басенок грузно взмыл из-за стола, и они стояли друг против друга, как два разъяренных быка.
– Позволь тебе напомнить, что ты сам меня сюда пригласил, – сказал Данил как мог мягко. – М о й телефон был свободен от прослушки. Значит… Я ничего не утверждаю, просто прикидываю нехитрые комбинации. Ладно, допустим, я вдруг сошел с ума и захотел, непонятно почему, сделать тебе пакость… вот только с чего бы вдруг? Да и не стал бы я класть своих лучших парней ради этой гипотетической пакости. Вообще, подбрасывать трупы – не в моем стиле. Бог ты мой, как девчонку жалко, она-то была совершенно не при делах…
– А кто – при делах?
– Не знаю. Ты тут, часом, ни в какие интриги византийского двора не влип? Настолько, чтобы кто-то решил таким вот макаром тебя припачкать?
– Сильно сомневаюсь. Все началось, когда ты появился. И решил меня с ы г р а т ь, а?
– Да не и г р а л я тебя! – рявкнул Данил. – Начались непонятные сложности, вот я и заглянул, как дурак, к бывшему помкомвзвода… Никак не ожидал, что пойдут т а к и е подлянки…
– Да уж, подлянки… – генерал скрипнул зубами. – Я теперь по твоей милости в дерьме по уши… Ты их сюда посылал?
– Зачем? – пожал плечами Данил. – И не собирался.
– Ох, как меня подмывает на конвейер тебя поставить… На хороший такой конвейер, исключительно в рамках законности…
Шумно придвинув ногой табурет, Данил сел напротив, мельком глянул на одно из окошечек своего хитрого транзистора и в лоб спросил:
– А третью звезду тебя не подмывает получить? Или что-то другое, но примерно аналогичное?
Генерал сузил глаза. Пошла работа мысли, фыркнул про себя Данил. И добавил спокойнее:
– Я серьезно. Видишь ли, Рыгор, я на т р о п е. Ты же тертый профессионал, должен понимать: «на тропе» еще не означает «знать истину». Как подметил еще Марк Твен, след нельзя вздернуть на виселицу за убийство… А посему бесполезно брать меня за ноги и вывешивать с пятого этажа. Даже если и расскажу все, что знаю, ты из этого кафтана не скроишь, потому что я и сам еще понятия не имею, кто там, на конце следа…
– Зато заранее знаешь, что там и звезда может на веточке болтаться… – иронично бросил генерал.
– Прикинь сам, – сказал Данил. – Когда я входил в ваше заведение, хвостов за мной не было. Чтобы ф и к с и р н у т ь меня там, мало быть мелким интриганом или шутником с моточком колючей проволоки… Ты мне позвонил утром, а буквально через пару часов их уже п о д л о ж и л и… Насколько я могу судить – а опыт есть, – их убили самое позднее ранним утром. Быть может, хотели подбросить совсем в другое место… а тут ты сам и подвернулся. Значит, на твоем проводе уже висели…
– Но з а ч е м?
– А хрен его знает, мон женераль, – сказал Данил, – откровенно-то говоря. А зачем моему парню подбросили оружие на квартиру? Между прочим, мы смогли малость подкорректировать результаты вашей здешней, бардзо профессиональной экспертизы. У него был хлор в легких. Он водопроводной воды наглотался, а не озерной. Ну, про моего второго ты мне сам рассказал. Третьего видел… Так что логика моя проста: поскольку мы здесь собираемся крутить серьезнейшие дела, и, кстати, целиком направленные на благо сей державы и персонально Батьки, то наш противник, во-первых, и Батькин враг, а во-вторых – высокого полета птичка. За такого можно получить звездочку… Дело житейское. Плох, как говорится, тот солдат… Мы уже в том возрасте, когда одной романтикой не проживешь. Мой интерес – на поверхности. Твой – мне понятен. Так и делимся: мне – выполнение задания, и не более того, а слава – тебе. Есть возражения?
К его радости потаенной, пауза оказалась совсем не длинной.
– Ну, смотри… – протянул генерал. – Попробую-ка я тебе самую ч у т о ч к у поверить. Поскольку есть в твоих построениях доза сермяжной правдочки… Но если ты меня во что-то этакое в л я п а е ш ь – то тебе отсюда еще выбраться надо. Мы во многих отношениях держава вполне суверенная, несмотря на все грядущие унии, когда-то они еще грянут…
– А ты мне просто обязан верить, – сказал Данил. – По одной простейшей причине: ну не может не оказаться на том конце лески кру-упной рыбины… Есть она там, я уже дрожание лесы чувствую.
– Чуйствую… – передразнил Басенок. – Интересно, какие ты мне условия поставишь? Ангелочком-то не прикидывайся…
– У с л о в и я? – повторил Данил с видом оскорбленной невинности. – Помилуй бог, я не осмелился бы предлагать даме водку, это не водка, это чистый спирт… У с л о в и й у меня не будет, Рыгор, будут две просьбы. Во-первых, не надо ко мне никого приставлять. Я должен твердо знать, что вокруг меня лишь враг. Потому что отвечать буду жестко. Они у меня уже трех отличных парней положили. Да и пакостей сделали кучу…