– Ты, главное, смотри…
– Не беспокойся, – усмехнулся Данил. – Все будет чисто, как в лучших домах… Они не говорили, кто вызвал всю эту ораву?
– Участковому, понимаешь ли, кто-то позвонил домой и сказал, что в доме вроде бы лютая драка, и один раз, похоже, стреляли. Он, дескать, знает, что дом этот генеральский, вот и лякается,[3] как бы чего плохого не обернулось… Старшина пошел глянуть, а там…
– Не без изящества сработано, а?
– Я быза такое изящество… Да, а второе у тебя что?
– Один пустяк, – сказал Данил. – Тебе его выполнить – раз плюнуть. А мне – возиться до морковкиных заговин…
…Отъезжая от дома с мрачным генералом одесную, он все же почувствовал нечто, напоминавшее легкий укол совести. Конечно, генерала он не подставлял. Намеренно, умышленно не подставлял. Однако если не лукавить один-единственный разочек перед самим собой, придется признать: где-то в подсознании у него вертелась этакая озорная мыслишка – а ч т о б у д е т, если пойти на контакт с Рыгором?
Вот и узнал, что будет. Убедился, что противник силен. Не так-то просто было ф и к с и р н у т ь Данила в МВД и устроить все остальное. Но зачем, господи? В чем тут цель и в чем тут замысел? И ведь не отпускает это поганое ощущение – будто, не ведая о том, сделал именно тот ход, которого от тебя ждали. Сунул лапу в кувшин, как та макака…
– Ты не попытался узнать, от чего девчонка…
– Без тебя бы не додумался, – огрызнулся Басенок. – Конечно, посмотрел. Что-то вроде шила или заточки, аккуратно в сердце. Не пахнет тут любителями.
– Да уж, – сказал Данил. – Ни один из троих моих парней любителям бы не поддался, нужно было четко все организовать, продумать, п о с т а в и т ь… Помнишь, как мы в кремлевских казармах в «сто одно» резались?
– Я до сих пор поигрываю.
– Тогда знаешь, какая тактика наилучшая, когда в «сто одно» играют вдвоем. Не торопиться сбрасывать одну приличную карту. Прикупать, прикупать и прикупать. Пока не кончится колода. Тогда при некотором везении подгребешь себе несколько хороших комбинаций: шестерки, семерки, тузы, дамы… Может, ты зря на меня сердишься?
– Конкретно?
– Что, если тебя просто п р и к у п и л и? – сказал Данил серьезно. – Понимаешь ли, у меня здесь немало серьезных, крупных, высокопоставленных знакомых. Чье давнее со мной знакомство серьезным людям нетрудно вскрыть. Задумай кто-то строить связку Черский – Икс, начали бы с них. Это гораздо перспективнее. Но прикупили тебя. Возможно, этикетка выглядит как «Генерал Басенок, приятель злодея Черского». Но возможен и другой вариант, без упоминания моей скромной персоны: «Тот самый Басенок, у которого на даче жмурики…» В данном случае я просто послужил случайным катализатором.
– И кому же понадобилось меня прикупать?
– Тебе виднее. Знаешь, почему я тебе доверяю? Ты – Батькин человек. Слишком многое теряешь без Батьки.
– Ну, спасибо. Удостоился доверия от самого Черского…
– Я серьезно, – сказал Данил. – Ты лучше мне вот что скажи, ты по должности не просто силовик, а еще и аппаратная фигура… Нет ли у тебя ощущения, что в последнее время в коридорах этакой летучей мышкой витает м н е н и е?
– Какое?
– Трудно определить конкретно, – сказал Данил. – Ну, скажем, предчувствие неких перемен… Когда вполне возможны к р у т ы е повороты, и потому следует в определенной мере дистанцироваться от одних, а с другими, наоборот, сблизиться… Подумать о будущем… Такое, знаешь ли, не выраженное в четких и ясных формулировках, но определенно предгрозовое ощущение…
Помолчав, генерал решился:
– Я бы в этом увидел резон… Что тебе известно?
– А ничего, – сказал Данил. – Честное слово. Просто, понимаешь ли, в и т а е т…
Глава вторая
Он был хорошо сложен…
– Можешь меня поздравить, – сказала Оксана грустно.
– Поздравляю, – кивнул он, в глубине души досадуя на задержку. Надо ж ей было попасться на лестнице… – А с чем?
– Я уже три часа как соломенная вдова.
– Что, муженек с балериной сбежал?
– Дождешься, как же… Арестовали обормота. Доблестное ГБ. Что-то они там публично сболтнули-совершили против Уголовного кодекса по разряду политики…
– Тьфу ты, – сказал Данил. – Тебе чем-то помочь?
– А чем тут поможешь? В прошлом году отсидел две недели и вышел на волне народного возмущения, и в этот раз, скорее всего, так же будет, – вздохнула она без особой грусти. – У меня такое впечатление, что это ему только в кайф. Как же, паны правозащитники витийствовать станут, в европейские газеты попадет. А ко мне опять станут шляться сподвижники и уговаривать приковать себя наручниками к фонарному столбу, как будто мне больше заняться нечем. – Она сузила глаза. – Утешил бы кто…
– Сие не замедлит воспоследовать… – сказал Данил. – Крепись, оковы рухнут, и свобода… В общем, не вешай нос.
Ободряюще кивнул ей и направился к кабинету Багловского, заранее кривя физиономию в раздраженной, желчной гримасе. С порога, не поздоровавшись, спросил:
– Беседин не появлялся?
– Вообще о себе знать не давал.
– Бог ты мой, кадры… – простонал Данил, скривившись, как от занудливой зубной боли. – Один четко выполняет приказ уложить девочку в постель, но не соображает, что нельзя в постели оставаться сутки. Второй… Виктор, вы инструмент в руках держать умеете?
– Какой?
– Слесарный! – рявкнул Данил в хорошо разыгранном приступе ярости. – Извините, у меня уже нервы на пределе, скоро начну на всех подряд бросаться… Ножовкой по металлу работать сможете?
– Ну, приходилось как-то… А что нужно делать?
– Пустяки, – сказал Данил. – Замок нужно спилить с железного ящика. Поскольку ящичек этот стоит на климовской конспиративке, не будет ни посторонних глаз, ни посторонних ушей, можем возиться с толком, с расстановкой… Где у вас в три минуты можно раздобыть приличную ножовку по металлу?
– В гараже наверняка есть…
– Пошли, – распорядился Данил, прямо-таки выдергивая его из кресла. – Проще всего, конечно, поручить это рядовым, но я опасаюсь, что содержимое ящика для глаз рядовых отнюдь не предназначено… Ну, что вы копаетесь?
Быстрота и натиск сделали свое – Багловский, заразившись его напором, прямо-таки выскочил из-за стола…
…Данил предупредительно пропустил его в подъезд, но на лестнице обогнал, в три секунды отпер дверь. Снова посторонился, пропуская в крохотные однокомнатные апартаменты.
Волчок с Костей Шикиным поднялись им навстречу. То ли мсье Багловский что-то такое прочел на их лицах, то ли просто сработало чутье – уж дураком он никак не был… Полное впечатление, пискнув, дернулся назад, налетел спиной на Данила, впопыхах уронил большой пластиковый пакет, откуда торчала ручка этой самой дурацкой ножовки по металлу. И ничего не успел предпринять: Данил толчком отправил его в комнату, попутно подцепив носком ботинка щиколотку, так что Багловский пролетел кубарем пару метров и растянулся на полу. Волчок тут же его вздернул за воротник, охлопал, обыскал с наработанной быстротой.
– Микрофонов на нем нет, я проверил, – сказал Данил, защелкнул замок и неторопливо прошел в комнату.
Придвинул стул, уселся, достал сигареты. Ребятки в темпе рассредоточились так, чтобы Багловский не смог ни прорваться к двери, ни нырнуть головой вперед в окно, буде ему придет желание гордо покончить с собой. Все же Данил предупредил:
– Виктор, в окно сигать не стоит. Если вы не обратили внимания, мы на четвертом этаже. Кстати, ежели в ы п а с т ь из окошечка, вполне достаточно.
– Послушайте…
– Милый, а зачем же мы сюда приехали? – картинно удивился Данил. – Конечно же, слушать. Слушать главным образом. А вы будете солировать. Ладно, ладно… Можете для начала с видом оскорбленной невинности повыступать… Вы возмущены, вы прямо-таки оскорблены, огорошены, шокированы и фраппированы. Все это идиотская ошибка… В таком примерно ключе будете гнать увертюру? Ну конечно… Но на всю эту лирику я, уж простите, даю вам ровно минуту. Времени жаль. Пошла минута…