Прямо возражать он не стал, только прикрыл глаза, словно бы я мог из его глаз что-либо прочесть.
- Все в руках Божьих, - медленно произнес Пекарский. – Но если небо даст знак, все пойдет быстро. Важно, чтобы в момент испытаний рядом с наследником трона очутились люди, которые мудро направят его. Чтобы, вместо Варшавы, где на предвыборном съезде только драки та пустая болтовня о договорах и конвентах будет, склонить его к Москве. Ибо, имея там владычество, подчиненную церковь, покорных бояр и войска, без рассуждений выполняющие приказы, даже с панами шляхтой ему разговаривать легче будет…
- На убийство исподтишка не пойду! – с жаром воскликнул я.
- А никто от вас, сударь, простить того и не будет. Только лишь служи Владиславу IV добрым советом. А польза с того будет для нас, для Польши и всего мира.
Я не мог отказать напрямую, чувствуя за стеной присутствие разбойников Пекарского. Еще утешал себя тем, что одно – это пустые мечтания безумца, а другое – их воплощение в жизнь. Ибо, много чего могло еще исполниться.
Так что уже на следующий день, попрощавшись в полном согласии с Пекарским, в компании одного лишь Кацпера, направился я в сторону Люблина, где в придорожной корчме должен был я ожидать пару дней, пока не прибудут отряды из Малопольши, идущие на войну с московитами.
Тем временем, весна вступила в пору цветения. Дни сделались даже жаркими, по ночам распевали соловьи.
На третью ночь меня разбудило то, что что-то скреблось в окно. Поначалу мне казалось, что это зверь какой-то в поисках еды под дом забрел, потому схватил рапиру, с которой путешествовал, но тут услышал тихий голос:
- Это я, пан Альфред.
- Маргося?!
Я открыл ставни и затянул вовнутрь девушку, покрытую грязью с головы до ног, тащащую с собой большой узел.
- Мой конь пал под самым городом, - шепнула она. – И я ужасно боялась, что вас, сударь, здесь уже не застану…
- Но как тебе удалось сбежать? – спросил я, высекая в это же время огонь, чтобы зажечь лампаду. – Ведь в результате предусмотрительности Пекарского, мне не удалось передать тебе яд, о котором ты просила.
- Сбежала я по шахте подъемника, по которой много лет мне поставляли еду, - решительно призналась Малгожата. – Упираясь ногами в стенки и держась за веревки, я добралась до кухни… Ночь уже была поздняя, пан Блажей со своей Ягнешкой в алькове любовью занимались. Из дому я выбралась к реке, где украла лодку. По Рабе, поднявшейся после разливов, я спустилась до Вислы; а уже по Висле поплыла на север, до Завихоста. Там купила коня…
- Откуда же у тебя были деньги?!
- Есть у меня и деньги, и украшения, поскольку по согласию господина собирала на монастырское приданое.
- И никто не удивлялся тому, что девушка сама путешествует?...
- Погляди на меня! – воскликнула она, когда я уже раздул светильник. – Волосы спрятала под шапку, взяла мужскую одежду, лицо сажей вымазала…
- Храбрая девица!
- А если какой простолюдин дорогу мне заступал, я доставала пистолет из-под плаща, так что он бежал как можно скорее. Но хватит болтовни, поговорить мы еще успеем. А сейчас бежим отсюда, если жизнь нам мила…
- В Литву? К королевичу? – спросил я.
- Это самое последнее место, в которое мы можем направиться. Поехали в Варшаву, а еще лучше – в Прусское Герцогство[30]. А оттуда – в широкий свет.
- Ты, пани, говоришь так, словно не опасаешься, что новая ясновидящая, благодаря зеркалу, выследит нас.
- А как ты думаешь, что это я тащу с собой? – указала Маргарета на узел.
- Зеркало Твардовского?
- Именно.
Тут я в наибольшей спешке начал одеваться, как дверь распахнулась, и в комнату ворвался Кацпер, доверенный человек Пекарского, который спал через стенку. Не знаю, что его разбудило, потому что мы с Малгожатой старались вести себя как можно тише. Молодой человек, видя меня и Маргарету, готовящихся к отъезду, тут же разгадал наши намерения.
- Эй, пан Деросси, ты что это творишь? – грубо воскликнул он.
- Делаю то, что считаю необходимым! – гордо бросил я, надеясь на то, что за человеком Пекарского никакого подкрепления не последует.
- Не позволю я, чтобы пан уехал отсюда с этой девкой.
- Успокойся, парень, ты оскорбляешь даму! – возмутился я.
На эти слова тот хотел схватить саблю, но, раздетый для сна, нащупал только рубаху. Зато в одной из штанин у него имелся нож с длинным лезвием, Кацпер выхватил его и нацелил мне в лицо. Я закрылся обнаженным клинком рапиры, которая, к счастью, лежала под рукой.
- Оставь нас! – крикнула Маргарета. – Я хорошо тебе заплачу!
- Нет такой цены!
Он схватил полено и, размахивая ним, словно бердышом, скакнул ко мне. После удара по рапире та сломалась, так что у меня в руке остался лишь обломок. Юноша довольно зарычал, уверенный, что теперь я нахожусь в его владении. Я заслонился стулом, он ударил и свалил меня, вместе со стулом на пол, какое-то время мы катались, блокируя руки друг друга. Сам я не слабак, но с молодым, закаленным в военном ремесле парнем никаких шансов у меня не было. Я чувствовал, что слабею, а острие ножа все сильнее приближалось к моему горлу…
30
Ге́рцогство Пру́ссия (