— А то мы бы разрыли, — добавил Йорг Неудачливый, почёсывая волосатую бородавку на щеке.
— Хаген мне имя, — усмехнулся Лемминг, — дрожи, ужасайся, мой гнев на тебе…[68]
Парни удивлённо переглянулись. Хаген озадаченно пробормотал:
— Да, я гляжу, древние сказания вам неведомы. Ладно, сыновья бондов, нам с вами не в школе премудростям детей учить, нам придётся поучить ваших земляков уважению к закону. Вам это также будет полезно. Возможно, придётся подраться. Возможно, придётся погулять на свадьбе. Как вам это? Готовы доказать, что вы друзья Кьяртану Бобру?
— Это вы убили Оспака и его людей? — ответил вопросом на вопрос Больган Калач. — Четыре трупа и лужи крови на берегу, и убийц уже ищут!
— Лейф один убил троих, — сказал Кьяртан не без хвастовства, — а я — четвёртого.
Парни переглянулись, присвистывая и недоверчиво качая головами. Сиггейр спросил:
— Ты ли, Хаген, тут главный?
— Мы всё решаем сообща, — улыбнулся тот, глядя в серо-стальные глаза Лыжника, — но я утверждаю конечное решение и отвечаю за этих людей.
— Ты кажешься бывалым, хоть и наш сверстник, — рассудил Сиггейр. — Послужим тебе. Скулли, возьми моего коня, покажешь, где могила Маргана. И лопата твоя, верно, сгодится.
— Сразу бы так, — проворчал Крак. — А то стоят, цену себе набивают…
— Хравен, Скулли, поезжайте немедля, — приказал Хаген. — Будем ждать вас в храме Вар, в Боквиде. Тебя, Лейф, на Дымах высадим и подождём на пристани. Завтра.
— А сегодня чем займёмся? — спросил Торкель.
— Отдохнём с дороги да посчитаем коней челюсти людям с Сухого Берега, коли они приедут сюда в поисках мести, — нехорошо усмехнулся Хаген.
«Кони челюсти? — удивился Кьяртан. — Что ещё за…»
— Зубы, — шепнул Лейф, словно прочитал мысли брата.
Под вечер люди с Торхенбарда действительно приехали в Кракнест. Рори альдерман велел было собрать хирд — защищать гостей, но Хаген успокоил хозяина. Мол, нет нужды. Викинги — подвыпившие, но твёрдо стоящие на ногах — вышли к пришельцам в боевом облачении. Рядом, плечом к плечу, держались и друзья Кьяртана. Торхенцы постояли, поглядели, потом их предводитель плюнул и развернул коня. Не проронив ни слова. Викинги также хранили молчание. Провожали неудачливых мстителей спокойными, холодными взглядами. Хотя у юношей вертелись на языке знаменитые линсейские ругательства, как угри на сковороде. Но безмолвие напугало пришлецов сильнее любых угроз. Только кот Тролль сказал:
— Г'ауно.
— Вот вам первый урок, — назидательно воздел палец Слагфид из Бьёрндаля, когда парни отсмеялись, а торхенцы скрылись из виду в сумерках, — не тягаться крысе с волком, а риббунгу[69] — с викингом. Я — охотник, и немало повидал как волков, так и крыс.
— Но ведёт вас Лемминг, а не Волчонок, — заметил Кьяртан.
— В сече Лемминг Волчонку уступит, здесь у меня нет сомнений, — заверил Хаген. — Возможно, ты увидишь в деле нас обоих, брат Бобёр. Просто у меня нюх лучше!
— Вархоф гудит, как Йотунхейм в Час Рагнарёк[70], - заметил Хаген.
— А как загудит, когда захрюкает та свинья, — осклабился Торкель, — которую мы подложим этому Радорму сыну Рейста! Сядет Дромунд[71] на мель, это точно.
— Лишь бы не на риф, — сказал Хаген. — Неохота кровь проливать в священном месте.
Викинги вышли к Вархофу — Двору богини Вар — с северо-запада, а с юга, в распахнутые ворота, въезжали гости. Пешком, верхом и на телегах. Много гостей. Но храм был велик, места на подворье явно хватало всем. Над невысокой каменной оградой виднелись крытые дёрном верхушки строений, серебрилась двускатная кровля святилища. Шумел ветер в кронах вековых священных буков, срывал бронзовую листву. Кьяртан залюбовался. Из очарования его внезапно вырвал голос Торкеля:
— Куда смотришь?
— Красиво здесь, — Бобёр обвёл рукой вокруг, — коньки резные на крышах, столбы у ворот…
— Туда смотри, — ткнул на решётчатую калитку в стене.
— Понял, — кивнул Кьяртан не без смущения. — Запасной выход.
Чуть позади хромой Лейф вёл слепого Вальдера. То был высокий и статный юноша, миловидный и хорошо одетый. Борода и усы изящно подстрижены. Длинные русые волосы падали на плечи. Шёл он уверенно, опираясь на красивую трость из орешника, моргая и щурясь от ветра. Голубые глаза светились любопытством. Кто бы подумал, что эти глаза — незрячие?
Рядом шагал Хаген, одетый в чёрное, и что-то втолковывал слепцу. Тот кивал, усмехался, иногда уточнял или переспрашивал. Лейф не вмешивался в их беседу. Он вообще ни во что не вмешивался и не вникал. Увидев друга детства нынче поутру, Кривой Нос словно окаменел, как каменеют тролли под ярким солнцем. Занемело лицо, отнялся язык. Сколько сам ходил в походы, рубился в битвах и на поединках, а всё же избежал тяжких ран, да и нынешняя хромота не шибко мешала. «Как же так, Вальдер? — с горечью думал Лейф, вспоминая утренний разговор. — Что ж ты не уберёгся в корчемной драке? Обухом по затылку, говоришь? И вся жизнь — псу под хвост… Эйна любит тебя, читает тебе, ухаживает за тобой, я видел нежность в её глазах, а тебе и видеть нет нужды, эта нежность греет тебя, как меня не согрела бы Герда. Завидую тебе, слепому? Завидую тебе, учёному? Ты не сможешь постоять за себя и за близких, но твои труды на поприще древних сказаний и всякой премудрости кормят семью. Завидую тебе, счастливому. Я бы так не смог. Не выдержал бы».
— Кетиль, опусти капюшон, — негромко бросил Хаген. — Уже пора бы.
Кьяртан сперва не понял, что обращаются к нему. Торкель занёс было руку — то ли для подзатыльника, то ли накрыть голову дуралея куском полотна. Хравен дал ему заговорённый камень, чтобы навести обманные чары, но подействуют ли они в храме, никто точно сказать не мог. Бобёр спохватился и спрятал лицо под капюшоном плаща. Заодно проверил нож. Под рубахой, на ремне через плечо. Подёргал накладную бороду — Торкель ради такого дела спорол добычу с ворота своего плаща. Одолжил на время, чему все подивились.
У резных столбов на входе в Вархоф пришельцев остановили люди Радорма:
— Кто такие? Куда? По какому делу?
Предводитель вышел вперёд, небрежно отряхнул плащ, опустил меховой воротник:
— Меня называют Хаген Лемминг, сын Альвара, а это — мои люди. Слышали мы, что здесь сегодня состоится свадьба сиятельной дочери Радорма Дромунда, Альвдис Серые Глазки, и достойного юноши по имени Лафи Хвост. Узнав об этом, мы пришли поздравить молодых и выпить за их здоровье и счастливую жизнь!
— Вас кто-то звал? — осведомился хирдман.
— Мы явились незваными, но не уйдём, покуда не перемолвимся с герре Радормом. Пусть он сам прогонит нас с этого двора!
За хозяином тут же позвали, и спустя недолгое время он вышел к воротам. Высокий, здоровенный, пузатый человечище, он напомнил викингам Хакона Большой Драккар, с той только разницей, что Радорм был совершенно лыс и действительно переваливался при ходьбе с ноги на ногу — так дромунд покачивается на волнах при сильном ветре. Рядом стоял, опираясь на длинный меч-«ублюдок»[72] в ножнах, столь же высокий муж. Этот был, напротив, тощий, как обтянутый кожей скелет, седой и вислоусый, хотя скорее пожилой, чем старый. Скуластое бледное лицо застыло навеки, словно скованная стужей озёрная гладь. Холодные рыбьи глаза скользили по нежданным гостям, изучая.
— Не припоминаю, чтобы я приглашал вас на пир, — процедил Радорм.
— Я и не говорил, что ты нас приглашал, — с улыбкой раскланялся Хаген, — но всё же мы здесь, и желаем тебе, Радорм дроттинг, только всяческих благ. Едва ли ты из тех господ, которые гонят гостей, пришедших с дарами!
С этими словами Торкель, Сигбьёрн и Слагфид, почтительно кланяясь, поднесли владыке отрезы разноцветного шёлка, витой браслет червонного золота и серебряные нагрудные пряжки, отделанные самоцветами. Кроме того, Слагфид, как истинный бьёрндалец, вручил Радорму связку горностаевых шкур. Дромунд подозрительно прищурился, едва не принюхиваясь к подаркам. Прочие гости поглядывали — возьмёт ли? Хаген поспешно добавил:
68
«Старшая Эдда», «Песнь о Хельги сыне Хьёрварда», строфа 15. В оригинале — «Атли», а не «Хаген».
69
Риббунг (норв. ribbung) — «грабитель, разбойник», от ribbe — «отнимать»; также «риббунгами» назывались участники крестьянского движения, действовавшего на территории Норвегии в 1220–1227 годах.
70
«Гудит Йотунхейм», фраза из строфы 48 «Прорицания Вёльвы», где описывается гибель мира.
72
Очевидный анахронизм. Имеется в виду «меч-бастард», полутораручный меч, с клинком от 85 до 120 см. Время эксплуатации — классическое и частично позднее средневековье, но никак не эпоха викингов.