— Тебя кто-то преследовал?
— Нет, но я опасался этого.
— В чём же причина?
— Теперь уж всё кануло в Лету, поэтому я признаюсь тебе. Ты молод, тебе моя история может послужить уроком… Меня подослали убить одного сенатора. Якобы он был причастен к какому-то заговору и мог что-то сболтнуть. Я получил деньги и зарезал его. Вот я испугался и решил скрыться, но я не знал, куда податься. Сейчас мне легко вспоминать об этом, но в тот вечер я буквально умирал от страха. Всему виной Валерий Фронтон, он нанял меня для совершения убийства…
— Валерий Фронтон? Я слышал это имя от моей матери, — сказал Гай. — Она называла его негодяем.
— Негодяев не счесть. Но какой прок обсуждать их, если мы ничего не можем исправить словами? Лучше перерезать им горло, — сказал Теций. — Впрочем, совершив это, мы лишь освободим их от пут.
— От каких пут? — не понял Гай.
— Прошлой ночью, — Теций прикрыл глаза и потёр веки пальцами, — ко мне во сне явился Бебий Африканский, которого я убил на арене. Он пользовался не меньшей популярностью у зрителей, чем я. Мы никогда не были друзьями и даже никогда не общались. И вдруг он явился ко мне во сне и стал рассказывать мне о бессмертии души. Выслушав его, я пришёл к выводу, что вся наша жизнь похожа на каземат. И если мы не умеем радоваться, то незачем и жить. Бебий объяснил мне, что человеческая душа бессмертна и души всех людей в их смертный час с лёгкостью улетают из тела, как бы освобождаясь от его оков, то есть будто из-под стражи. Но раз так, то нам следует радоваться, а не скорбеть по умершим друзьям. Скорбеть же о кончине человека должны его враги, завидуя его освобождению.
— Не этот ли сон сделал тебя таким задумчивым? — спросил Гай.
— Разве я задумчив сегодня?
— Да. Ты весь словно погружён в себя… Скажи мне, ты веришь ли в бессмертие? Веришь ли настолько, что готов умереть прямо сейчас?
— Умереть я готов давно, но это не свидетельствует ни о чём. И всё же бессмертие есть… Не приход Бебия Африканского ко мне доказывает это. Нет, Гай. На моих руках скончалось много людей, большинство умирало в страданиях. Я давно задавался вопросом, глядя на безжизненные тела: чем они отличаются от нас, живых? Что-то отсутствует в них. Ты скажешь — жизнь. Да, но что она представляет собой? Что нужно поместить в тело, чтобы оно стало живым? Какую такую силу? И что это за сила, которая вдруг уплывает из тела и делает его не только неподвижным навеки, но при отсутствии этой силы тело начинает гнить, разлагаться? И я понял: этой силой является душа. В нашей душе заключается наше бессмертие.
— Как любопытно, что мы вышли в нашем разговоре на эту тему, — воскликнул юноша. — На днях у нас на вилле появился новый раб. Он иудей.
— Что ж тут удивительного?
— Он рассказывал мне об одном иудейском пророке, которого он очень почитает и который учил примерно тому, о чём ты говорил сейчас.
— Разве такова иудейская вера?
— Не знаю, я никогда этим не интересовался. Знаю лишь, что Бог у них никак не выглядит, у него нет ни лица, ни тела, ни голоса.
— Очень любопытно. Давай же поговорим с твоим иудеем.
— Может быть, мы переберёмся в баню? Я распорядился, чтобы слуги заготовили всё заранее. Ты должен побывать в моей бане, Теций. А я вызову Давида, пусть развлечёт нас своим рассказом.
Едва они дошли до входа в дом, как со стороны ворот донёсся торопливый топот копыт и между зеленью кипарисов появился всадник.
— Судя по его виду, он очень торопился, — заметил Теций, прищурившись на солнце.
— Это личный гонец моей матери, — сказал Гай. — Видно, что-то случилось.
— Господин, твоя матушка послала меня известить, что ночью скончался твой дед, её отец, уважаемый Атилий Приск. Она уже сходила в храм Либитины с заявлением о его смерти. Либитинарии[27], должно быть, уже прислали своих рабов, чтобы подготовить тело к погребению.
— Что ж, надо собираться в Рим. Прости, Теций, что приходится прерывать беседу, — извинился Гай.
— Всё же мы успели провести несколько приятных часов, — улыбнулся гладиатор.
— Я прошу тебя остаться здесь на несколько дней и хорошенько отдохнуть… Эй, Лавиния, скажи Давиду, чтобы пришёл сюда. Пусть слушается во всём Теция! — Гай вновь повернулся к Тецию. — Если тебя заинтересует Давид, можешь взять его с собой в Рим, когда надумаешь ехать туда.
— Полагаю, что я уже завтра отправлюсь в столицу. Сегодня же посвящу остаток дня бане. Эта Лавиния очень мила. Я могу взять её в постель?
— Разумеется, мой друг. Она знает многие секреты любовных игр. Надеюсь, ты будешь вполне доволен…
27
Л и б и т и н а р и и — люди, занимавшиеся в Древнем Риме устройством похорон. Либитина считалась божеством прихоти, садов и виноградников, а также отождествлялась с Прозерпиной и Венерой. В храме Венеры Либитины хранились все похоронные принадлежности.