— У него был СПИД, не так ли? — спросил Эдди. — Какой-то гей, вампир третьего типа, укусил твоего приятеля и заразил его.
— Гей, — повторил Каллагэн. — Ты хочешь сказать мне, что это глупое слово… — Он не договорил, покачал головой.
— Да, — ответил Эдди. — «Рэд Сокс» не стали чемпионами, а гомики — это геи.
— Эдди! — воскликнула Сюзанна.
— Слушай, ты думаешь, легко быть человеком, который покинул Нью-Йорк и забыл выключить свет? Будь уверена, нелегко. И, позволь мне сказать, меня не покидает ощущение, что я тоже отстал от жизни. — Он повернулся к Каллагэну. — В любом случае именно это с ним и случилось, не так ли?
— Думаю, да. Вы должны помнить, что я тогда многого не знал, а то, что знал, старался забыть. Очень старался. Первого вампира, первого «слабенького», я увидел в кинотеатре на неделе между Рождеством и Новым, 1976-м, годом. — Вновь с его губ сорвался смешок. — И теперь, вспоминая об этом, скажу, что кинотеатр назывался «Гейэти»[40]. Разве это не удивительно? — Он помолчал, в некотором недоумении оглядев лица стрелков. — Похоже, нет. Вы вот совершенно не удивились.
— Совпадения отменены, сладенький, — объяснила Сюзанна. — Наша жизнь больше похожа на реальность, которую создавал в своих книгах Чарльз Диккенс.
— Я тебя не понял.
— И не надо, сладенький. Продолжай. Рассказывай свою историю.
Старику потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, на чем он остановился.
— Я встретил моего первого вампира третьего типа в конце декабря 1975 года. За три месяца прошедших, пока я увидел синее свечение вокруг шеи Люпа, я сталкивался еще с пятью или шестью. Только одного увидел с добычей. В одном из проулков Ист-Виллидж. Он, вампир, стоял вот так. — Каллагэн поднялся и продемонстрировал позу вампира, уперся ладонями в невидимую стену. — Второй мужчина, жертва, был между его рук, лицом к нему. Со стороны могло показаться, что они разговаривают. Целуются. Но я-то знал, знал, что происходит.
Другие… двоих я видел в ресторанах, они ели в одиночестве. Светились их руки, лица… свечение на губах напоминало размазанный черничный сок. И их окутывал запах подгоревшего лука. — Каллагэн коротко улыбнулся. — Я вдруг заметил, как схожи мои описания. Должно быть, потому, что я не стараюсь описать их конкретные черты, а, наоборот, постоянно отмечаю общее. Пытаюсь понять. До сих пор пытаюсь понять, как мог существовать еще один мир, тайный мир, все время рядом с тем миром, который я знал всегда.
«Роланд прав, — подумал Эдди. — Без воздействия Черного Тринадцатого тут не обошлось. Каллагэн этого не знает, но это так. Следует ли из этого, что он — один из нас? Часть нашего ка-тета?»
— Я увидел одного в очереди в «Марин мидленд банк», где у «Дома» был свой счет. Днем. Я стоял к окошечку «Депозиты». Женщина — к окошечку «Снятие денег со счета». Свечение окутывало ее. Она заметила, что я смотрю на нее, и улыбнулась. Ничего не боясь. Флиртуя. — Пауза. — Намекая на возможный секс.
— Ты их видел благодаря попавшей в тебя крови демона-вампира, — кивнул Роланд. — А они знали о тебе?
— Нет, — без запинки ответил Каллагэн. — Если б смогли засечь меня, вычислить, моя жизнь не стоила бы и цента. Я видел, что случилось с Люпом, знал, что он стал жертвой вампира. И они тоже это видели. Унюхивали. Возможно, слышали колокольца. Они метили свои жертвы, чтобы другие могли слететься на них, как мотыльки на свет. Или собаки, которым всегда хочется обоссать один и тот же телеграфный столб.
Я уверен, что в тот мартовский вечер Люпа укусили впервые, потому что никогда раньше свечения вокруг его шеи не видел… или следов от укусов, смахивающих на порезы от бритвы. Но потом его кусали многократно. Наверное, влиял и характер нашей работы, может, их притягивал наш контингент. Нравилась вампирам кровь, сдобренная алкоголем. Может, они от нее балдели. Кто знает?
В любом случае именно из-за Люпа я впервые убил. Первого из многих. Произошло это в апреле…
10
Апрель, и в воздухе наконец-то запахло весной. Каллагэн в «Доме» с пяти часов, сначала заполняет чеки, чтобы оплатить полученные счета, потом идет на кухню. Готовит фирменное блюдо, которое называет жаркое из жаб с клецками. На самом деле в жаркое идет говядина, но ему нравятся колоритные названия.
Попутно он моет освобождающиеся большие металлические кастрюли, не потому что в этом есть необходимость (на недостаток кухонной утвари в отличие от многого в «Доме» не жалуются), но так учила его мать: на кухне нельзя оставлять ничего грязного.
40
У английского слова gay помимо значения гомосексуалист много других значений, в том числе и веселый. Так что Gayety, то есть «Веселье», вполне пристойное название для кинотеатра.