Дети хором ответили:
Энди заметил ка-тет Роланда и приветствовал их, взмахнув жезлом. Радостно закричали и дети… половине которых предстояло вернуться рунтами, если бы никто не помешал реализации планов устроителя парада. Потом они будут расти, превращаясь в гигантов, крича от боли, и умрут молодыми.
— Помашите в ответ. — Роланд поднял руку. — Помашите в ответ, вы все, ради своих отцов.
Эдди улыбнулся роботу во все тридцать два зуба.
— Как дела, говенный ди-джей? — прошипел он. Поднял обе руки с оттопыренными большими пальцами. — Как дела, робот-психопат? Скажи, отлично. Скажи, спасибо тебе. Скажи, поцелуйте меня в задницу!
Джейк расхохотался. Они продолжали улыбаться и махать руками. Дети отвечали тем же. Махал руками и Энди. Повел колонну по Главной улице, распевая: «Кам-каммала-кам-четыре! Разлилась река пошире…»
— Они его любят. — Лицо Каллагэна перекосило от отвращения. — Многие поколения детей любили Энди.
— Скоро ситуация изменится, — процедил Роланд.
4
— Еще вопросы? — спросил Роланд после ухода Энди и детей. — Задавайте, если есть. Возможно, другого случая не представится.
— Как насчет Тиана Джеффордса? — спросил Каллагэн. — Заварил кашу именно он. И должен принять участие в последнем действе.
Роланд кивнул.
— У меня есть для него работа. Для него и Эдди. Отец, около домика Розалиты стоит отличный туалет. Высокий, крепкий.
Каллагэн вскинул брови.
— Ага, я, говорю спасибо тебе. Его построили Тиан и Хью Ансельм.
— Можешь ты в ближайшие дни снабдить дверь крепким наружным засовом?
— Могу, но…
— Если все пойдет хорошо, засов и не понадобится, но лучше подстраховаться.
— Да, — кивнул Каллагэн. — Подстраховаться никогда не помешает. Я все сделаю.
— А какой у тебя план, сладенький? — спросила Сюзанна. Спокойным, на удивление мягким голосом.
— Никакого конкретного плана у меня нет. Потому что зачастую заранее намеченные планы только мешают. Главное для вас — не верить тому, что я могу сказать, когда мы встанем, отряхнем задницы и пойдем к горожанам. Особенно не верить сказанному мною на собрании, когда я буду стоять на этой самой сцене с перышком в руке. Потому что в основном я буду лгать. — Он улыбнулся, но глаза остались жесткими и холодными, как две ледышки. — Мой отец и отец Катберта всегда следовали правилу: «Сначала улыбка, потом ложь. В конце — выстрелы».
— Мы почти что там, не так ли? — спросила Сюзанна. — Подошли к выстрелам.
Роланд кивнул.
— И выстрелы прозвучат и стихнут так быстро, что я иной раз думаю, для чего это планирование, эти разговоры, если все всегда заканчивается пятью минутами крови, боли и глупости. — Он помолчал. — Потом мне становится тошно. Как в тот день, когда мы с Бертом пошли посмотреть на повешенного.
— У меня вопрос, — прервал затянувшуюся паузу Джейк.
— Задавай, — повернулся к нему Роланд.
— Мы победим?
Роланд так долго молчал, что в душу Сюзанны начал закрадываться страх.
— Они не догадываются, как много мы знаем. За долгие годы утратили бдительность. Если Энди и Слайтман — единственные крысы в нашем амбаре, если из Тандерклепа прискачет не слишком много Волков, если у нас не закончатся тарелки и патроны… тогда, да, Джейк, сын Элмера. Мы победим.
— Сколько это — слишком много?
Роланд задумался, его выцветшие синие глаза смотрели на восток.
— Гораздо больше, чем ты можешь себе представить, — наконец ответил он. — И надеюсь, гораздо больше, чем будет на самом деле.
5
Во второй половине дня Доналд Каллагэн стоял перед ненайденной дверью, стараясь сосредоточиться на Второй авеню 1977 года. Сконцентрировал внимание на ресторане «Чав-Чав», куда частенько заглядывал на ленч с Джорджем и Люпом Дельгадо.
— Я всегда ел говяжью грудинку. — Каллагэн пытался игнорировать пронзительный голос матери, доносящийся из черной глотки пещеры. Когда он вошел в пещеру с Роландом, взгляд его сразу упал на шкаф с книгами, который Келвин Тауэр переправил в этот мир. Так много книг! При виде их обычно щедрое сердце Каллагэна переполнилось жадностью. Но интерес к книгам быстро угас. Он успел вытащить лишь одну, наугад, «Вирджинца» Оуэна Уистера[82], но трудно думать о книге, когда твои умершие друзья и родственники честят тебя на все лады.
82
Уистер Оуэн (1860–1938) — американский писатель, творчество которого посвящено освоению Западных территорий. «Вирджинец» (1902) — классический роман-вестерн. По нему поставлены спектакли, снят телесериал, он трижды экранизировался.