Энди все стоял, сверкая на солнце, продолжая петь. Эдди вдруг вспомнились мальчишки из его района, которые вдруг выкрикивали: «Я — цирюльник из Севильи, стричься надо у меня!» — а потом убегали с безумным хохотом.
— Энди, — позвал Эдди, и робот тут же замолчал.
— Хайл, Эдди, я хорошо тебя вижу! Долгих дней и приятных ночей!
— И тебе того же, — ответил Эдди. — Как поживаешь?
— Отлично, Эдди, — воскликнул Энди. — Я всегда пою перед первым семиноном.
— Семиноном?
— Так мы называем пыльные бури, после них наступает настоящая зима. — Тиан указал на облака пыли за Уайе. — Вон идет первая. Думаю, доберется до нас в день прихода Волков или днем позже.
— В день прихода, сэй, — уточнил Энди. — Семинон приходит — теплые дни уходят, так у нас говорят. — Он наклонился к Эдди. В сверкающей голове защелкало, синие глаза вспыхивали и гасли. — Эдди, я составил отличный гороскоп, очень длинный и сложный, и он показывает победу над Волками! Великую победу! Ты уничтожишь своих врагов, а потом встретишь прекрасную леди!
— Я уже встретил прекрасную леди. — Эдди изо всех сил пытался изгнать из голоса злобные нотки. Он прекрасно понимал, что означало мерцание синих глаз: металлический сукин сын смеялся над ним. «Что ж, — подумал он, — возможно, через пару дней смех этот выйдет тебе боком, Энди. Я очень на это надеюсь».
— Да, встретил, но многие женатые мужчины находят женщин и на стороне, как я недавно и сказал сэю Тиану Джеффордсу.
— Только не те, кто любит своих жен, — фыркнул Тиан. — Я тогда говорил тебе об этом и говорю сейчас.
— Энди, старина, мы пришли к тебе в надежде, что ты окажешь нам услугу, — сменил тему Эдди. — Вечером, накануне прихода Волков, нам очень понадобится твоя помощь. Если, конечно, ты сможешь нам ее оказать.
Теперь защелкало в груди Энди, а в глазах вроде бы вспыхнула тревога.
— Я готов сделать все, что в моих силах, сэи. Нет для меня более приятного занятия, чем помогать друзьям, но очень многого я делать не могу, при всем желании.
— Из-за заложенной в тебя программы.
— Ага, — самодовольство ушло из голоса Энди. Теперь он больше напоминал машину. «Да уж, позиция беспроигрышная, — подумал Эдди. — Осторожный ты у нас, Энди. Видел, как они приходили и уходили, не так ли? Иногда они называют тебя мешком с болтами, по большей части игнорируют, но в любом случае ты расхаживаешь по их костям, распевая песни, не так ли? Но на этот раз у тебя ничего не выйдет, приятель. Я постараюсь, чтобы ничего не вышло».
— Когда тебя построили Энди? Спрашиваю из любопытства? Когда ты сошел с конвейера ЛаМерка?
— Очень давно, сэй. — Синие глаза едва заметно мерцали. Энди более не смеялся.
— Две тысячи лет тому назад?
— Я думаю, больше. Сэй, я знаю песню о пьянице, которая может тебе понравиться, она такая забавная…
— Может, в другой раз. Послушай, дружище, если тебе две тысячи лет, как вышло, что в твоей программе заложена информация о Волках?
В теле Энди что-то звякнуло, будто разбилось. А заговорил он мертвым, лишенным эмоций голосом, какой Эдди впервые услышал на краю Срединного леса, Голосом Боско Боба, когда старина Боб собирался согнать облака и залить тебя дождем.
— Какой твой пароль, сэй Эдди?
— Думаю, мы с тобой это уже проходили, не так ли?
— Пароль. У тебя десять секунд. Девять… восемь… семь…
— Пароль — очень удобная ширма, не так ли?
— Неправильный пароль, сэй Эдди.
— Прямо-таки Пятая поправка[90].
— Два… один… ноль. Ты можешь предпринять вторую попытку. Хочешь предпринимать вторую попытку, Эдди?
Эдди ослепительно улыбнулся роботу.
— Семинон дует летом, дружище?
Вновь послышались щелчки и позвякивания. Голова Энди, склоненная в одну сторону, склонилась в другую.
— Я упустил ход твоих мыслей, Эдди из Нью-Йорка.
— Извини. Я всего лишь глупый человек, понимаешь? Нет, я не хочу предпринимать второй попытки. Во всяком случае, сейчас. Позволь лучше сказать, какая нам нужна помощь, чтобы ты мог ответить, разрешит ли программа оказать ее. Это справедливо?
— Разумеется, сэй Эдди.
— Отлично. — Эдди взял Энди за тонкую металлическую руку. Обнаружил, что поверхность гладкая, но неприятная на ощупь. Будто покрытая смазкой. Руку, однако, он не выпустил, продолжил доверительным тоном: — Я говорю тебе это лишь потому, что ты умеешь хранить секреты.
90
Пятая поправка к Конституции США предоставляет гражданам право не свидетельствовать против себя.