— Ага, леди, волчьи маски, серые, как их лошади.
— Вы говорите, они все приезжают верхом на серых лошадях? — спросил Роланд.
На этот раз пауза была короче, но Эдди все равно уловил обмен мыслями, хотя, похоже, консультироваться им было не о чем: все знали одно и то же.
— Ага, — ответил за всех Оуверхолсер. — Все на серых лошадях. Они носят серые штаны, которые выглядят как кожа. Черные сапоги с большими стальными шпорами. Зеленые плащи с капюшонами. И маски. Мы знаем, что это маски, ведь иногда при отъезде они их оставляют. Вроде бы сделаны они из стали, но на солнце начинают гнить и разлагаться, как плоть. Мерзкие штуковины.
— Ага.
Оуверхолсер бросил на него, по разумению Эдди, оскорбительный взгляд, как бы спрашивая: «Ты тугодум или глупец?» И тут подал голос Слайтман:
— Их лошади мчатся как ветер. Некоторые Волки сажают одного ребенка перед собой, а второго сзади.
— Ты это утверждаешь? — спросил его Роланд.
Слайтман энергично кивнул.
— Говорю богам спасибо. — Он увидел, как Каллагэн вновь начертил в воздухе крест, и добавил: — Извини, Старик.
Каллагэн пожал плечами.
— Ты жил здесь до меня. Призывай всех богов, каких хочешь, но только не забывай, что я их всех полагаю ложными.
— И они приходят из Тандерклепа. — Тираду Каллагэна Роланд проигнорировал.
— Ага, — кивнул Оуверхолсер. — И отсюда видно, где это. В сотне колес отсюда. — Он указал на юго-восток. — Леса заканчиваются вместе с горами. Выйдя из них, мы увидим перед собой всю Восточную равнину, а за ней — великую тьму, словно грозовое облако на горизонте. А ведь говорят, Роланд, что когда-то давно в той стороне человек мог увидеть вершины гор.
— Как Скалистые горы из Небраски, — выдохнул Джейк.
Оуверхолсер повернулся к нему:
— Ты о чем это, Джейк-са[27]?
— Ни о чем. — Джейк смущенно улыбнулся крупному фермеру. Эдди, однако, отметил, как Оуверхолсер назвал Джейка. На сэя мальчик не потянул, стал са. Ничего особенного, но все-таки любопытно.
— Мы слышали о Тандерклепе, — изрек Роланд. Начисто лишенный эмоций голос нагонял страх, и Эдди обрадовался, почувствовав, как пальцы Сюзанны нашли его руку.
— Это страна вампиров, привидений и чудовищ, так говорят истории. — Голос Залии вибрировал от страха. — Разумеется, истории эти давние…
— Истории правдивые, — вмешался Каллагэн. И в его грубом голосе Эдди без труда уловил страх. Очень уж явственно он слышался. — Вампиры есть, остальные твари, наверное, тоже, и Тандерклеп — их гнездо. В другой раз мы сможем поговорить об этом подробнее, стрелок, если захочешь. А сейчас только послушай, прошу тебя: о вампирах я знаю многое. Мне не известно, отвозят ли Волки детей Кальи к ним, думаю, что нет, но вампиры есть, это точно!
— Почему ты говоришь так, будто я в этом сомневаюсь? — спросил Роланд.
Каллагэн опустил глаза.
— Потому что многие сомневаются. Я сам сомневался. Очень даже сомневался, и… — у него перехватило дыхание. Он откашлялся, а потом продолжил едва слышным шепотом: — …и был за это наказан.
Роланд несколько мгновений посидел, обхватив руками колени, покачиваясь взад-вперед. Потом задал Оуверхолсеру очередной вопрос:
— В какое время они приходят?
— Моего брата, Уэлленда, они взяли утром, — ответил фермер. — Вскоре после завтрака. Я помню, потому что Уэлленд спросил нашу мать, можно ли ему взять в подвал чашку кофе. Но последний раз… когда они взяли сестру Тиана и брата Залии и многих других…
— Я потерял двух племянниц и племянника. — Слайтман-старший тяжело вздохнул.
— …они пришли незадолго по полуденного удара колокола в Зале собраний. Мы знаем день, потому что его знает Энди, и он нам его сообщает. Потом мы слышим топот копыт их лошадей, доносящийся с востока, видим поднимаемый ими шлейф пыли.
— Значит, вы знаете, когда они приходят, — кивнул Роланд. — Вы знаете об этом по трем признакам: слово Энди, топот копыт и шлейф пыли.
Оуверхолсер, по-своему истолковав слова Роланда, густо покраснел, от шеи до корней волос.
— Они приходят вооруженными, Роланд, понимаешь? С винтовками, револьверами вроде твоего, гранатами и другим оружием. Наводящим ужас оружием Древних людей. Лучевыми трубками, которые убивают при прикосновении, летающими жужжащими металлическими шарами, мы называем их стрекотунами или лопастниками. Дубинками, которые обжигают кожу и останавливают сердце… может, электрическими, может…
Следующее слово, которое произнес Оуверхолсер, Эдди расслышал как «Ант-НОМИК». Поначалу подумал, что тот пытался сказать «анатомия». Мгновение спустя осознал, что слово это скорее всего «атомные».
27
Кинг вводит новое слово «soh», обыгрывая стандартное английское «son» — сын, сынок. Переводчику ничего не остается, как следовать за ним.