Если вообще возможно.
Она смотрела на него широкими, вопрошающими глазами. Не потому что он назвал ее чужим именем. Просто ей хотелось знать, что им делать дальше.
— Это твой город. — Роланд пожал плечами. — Я бы взглянул на книжный магазин. На пустырь. — Он помолчал. — И на розу. Отведешь меня?
— Н-да. — Она огляделась. — Это мой город, сомневаться не приходится, но Вторая авеню выглядит совсем не так, как в те дни, когда Детта щекотала себе нервишки, воруя всякую мелочевку в «Мейси».
— То есть ты не сможешь показать магазин и пустырь? — В голосе Роланда слышалось разочарование, но не отчаяние. Он знал, что найдет способ найти и первое, и второе. Способ всегда находился…
— О, это не проблема, — ответила она. — Улицы те же самые. Нью-Йорк — это решетка, Роланд. Авеню идут вдоль, улицы — поперек. Все чрезвычайно просто. Пошли.
Горело табло «СТОЙТЕ», но Сюзанна посмотрела направо, убедилась, что машин нет, и они пересекли Пятьдесят четвертую улицу[30]. Сюзанна бесстрашно шагала вперед, словно забыв про свои босые ноги. В коротких кварталах теснились витрины экзотических магазинов. Роланд не мог не таращиться на них, но пусть и не смотрел, куда идет, ни с ним, ни с Сюзанной никто не сталкивался, хотя прохожих хватало. Однако он слышал, как стучат его каблуки по плитам тротуара, видел тени, которые отбрасывали они в свете уличных фонарей.
«Мы почти что здесь, — думал он. — А если бы сила, доставившая нас сюда, была чуть мощнее, мы попали бы сюда вживую».
И он хорошо понимал, сила могла стать мощнее, ведь ее источник, как сказал Каллагэн, находился под половицами его церкви. По мере их приближения к городу и источнику силы, которая даже на таком расстоянии могла отправить их в другой мир…
Сюзанна сжала его руку. Роланд тут же остановился.
— Поранила ногу? — спросил он.
— Нет, — ответила она, и Роланд увидел, что Сюзанна напугана. — Почему здесь так темно?
— Сюзанна, сейчас ночь.
Она нетерпеливо дернула его за руку.
— Я знаю. Не слепая. Разве ты… — Она замялась. — Разве ты не чувствуешь этой темноты?
Роланд понял, что чувствует. Во-первых, ночь на Второй авеню на самом деле была совсем не темной. Стрелок до сих пор изумлялся, с какой расточительностью жители Нью-Йорка тратили то, что в Гилеаде ценилось на вес золота. Бумага, вода, очищенное масло, искусственное освещение. Последнее было повсюду. Светились витрины магазинов (сами магазины закрылись, но выключить свет в витринах никто не удосужился), сияла лавочка, где продавали попкорн, она называлась «У Блимпи», оранжевые электрические лампы уличных фонарей пропитывали светом воздух. И однако Сюзанна была права. Несмотря на оранжевые лампы, в воздухе висело ощущение темноты. Темное облако, казалось, окружало людей, которые шли по этой улице. Ему вспомнились слова Эдди, произнесенные раньше: «Все дело в девятнадцати».
Но эта темнота, которую он и Сюзанна скорее чувствовали, чем видели, не имела никакого отношения к числу девятнадцать. И требовалось отнять шесть, чтобы понять, что происходит. Впервые Роланд поверил, что Каллагэн говорил правду.
— Черный Тринадцатый, — вырвалось у него.
— Что?
— Он перенес нас сюда, отправил в Прыжок, мы чувствуем, что он вокруг нас. Ощущения не совсем такие же, какие я испытывал, когда летал внутри розового шара, но схожие.
— Ощущения неприятные.
— И шар неприятный. Черный Тринадцатый, по всем признакам, самое ужасное, что сохранилось на земле со времен Эльда. Впрочем, я уверен, что Радуга Мэрлина существовала задолго до…
— Роланд! Эй, Роланд! Сюзи!
Они подняли головы, и, несмотря на то, что чуть раньше он серьезно опасался встречи с Эдди, теперь испытал безмерное облегчение, увидев не только Эдди, но и Джейка с Ышем. Они стояли дальше по улице, в полутора кварталах. Эдди замахал рукой. Сюзанна ответила тем же. Роланд схватил ее за предплечье, прежде чем она сорвалась с места и побежала. Такое желание у нее точно было.
— Береги ноги, — предупредил он ее. — А то подхватишь какую-нибудь инфекцию и перетащишь на ту сторону.
Они сговорились на быстром шаге. Эдди и Джейк, оба обутые, кинулись им навстречу. Роланд видел, как пешеходы освобождали им дорогу, не посмотрев на них, даже не прерывая разговоров, потом заметил, что это не совсем так. Навстречу ему за руку с матерью шагал малыш, не старше трех лет. Так вот, женщина ничего не заметила, а у малыша, когда Эдди и Джейк пробегали мимо, широко раскрылись глаза… а потом он протянул руку, словно хотел погладить семенящего за Джейком Ыша.
30
Практически на всех улицах Манхэттена движение одностороннее, так что действительно нет нужды смотреть в обе стороны.