— Я думаю, ромалэ, что не испытывать Савву мы собрались, а просто поговорить с ним, — сказал барон. — Он — достойный и закоренный ром и слово держит, ответственный за слово человек. Таких мы уважаем. Но он круто берет с места, и это может создать смуту среди цыган, не все это любят.
— Думаю, — снова вмешалась пхури, — что Кольке Рыжему это не понравится.
— Разрешите сказать, — вступил Савва, — если вы, конечно, хотите услышать? Колька — знатный цыган, но он склоняется к уголовникам. Нравятся ему блатные, он даже считает, что многие их законы справедливы. А это не совсем так. У меня не будет проблем с Колькой: или он примет ваше решение, или ему придется уйти от нас.
— Верно, — кивнул барон. — Так и должно быть. Так что же вы решили, ромалэ, с Саввой?
Джумасан огладил свою бороду, поклонился старикам и тихо сказал:
— Думаю так: тебе, барон, еще рано уходить от дел. Но Савва должен побыть рядом с тобой и немного подучиться. А там будет видно.
Старики согласно закивали.
— Мудро сказал.
— Нет, ромалэ, — вмешалась пхури, — так быть не должно. Или — или… Боитесь вы, что Савва не справится с табором?
— Есть у нас такое мнение, — крикнул кто-то из цыган.
— Если вы не доверяете мне, ромалэ, я уйду из табора, — сказал Савва.
— Обидчивый, — послышались голоса.
— Для барона это негоже.
— Рано ему.
— Он будет со мной рядом, — сказал барон, — мы с ним решим эти проблемы.
Барон посмотрел на Савву, и тот ответил ему взглядом, полным благодарности. И все то, что еще недавно разделяло их, отступило на задний план. Молодой цыган почувствовал огромную теплоту, исходящую от вожака.
— Это верное решение, — произнесла пхури. — А теперь вы должны решить и другое. Когда мы уходим?
— Пусть Джумасан сходит в деревню и поговорит с Хулаем. Пусть деревенские рома знают о нашем решении и будут готовы к этому. А потом мы уйдем.
На том и договорились…
В доме Хулая сидели трое: старый Джумасан, Хулай и Митя. И это было необычно, но Хулай сам разрешил Мите присутствовать при разговоре, что поначалу удивило Джумасана.
— Пусть уйдет, морэ, — сказал Джумасан, кивая в сторону Мити.
— Нет, он останется, — возразил Хулай.
— Он же наром![27]
— Все, что он знает, как в могиле, — сказал Хулай.
— Отчего ты так ему веришь? — спросил Джумасан.
— Чутье, — ответил Хулай.
— Ладно… Табор уходит, и вы остаетесь с чужаками один на один. Выдержите ли?
— Мы не причинили им вреда, — сказал Хулай.
— К старости ты позабыл о многом, — ответил ему Джумасан. — О том, как цыган громили ни за что.
— Память моя слабеет — это верно, но такого я не забываю. Думаю, что сейчас они нас не тронут. Им важно, чтобы ушел табор, тогда не будет причин для тревоги.
— Откуда такая уверенность? — спросил Джумасан. — Хотя тебе здесь оставаться. Но ведь ты не один, семья с тобой. И чужак! Его могут выдать.
И тут впервые Митя почувствовал, что старый цыган прав и ему пора собираться в город. Нет ему здесь покоя, да и Тари одному не справиться. И Седой без него не обойдется:
— Я уйду, ромалэ, — сказал Митя, — завтра же уйду…
Митя ушел в тот же вечер, а глухой ночью, когда табор был уже далеко, вся семья Хулая была вырезана… Единственные, кто уцелел, были Ружа с Рубинтой. Женщина еще утром ушла гадать в соседнюю деревню, а когда вернулась, то увидела только пепелище… Через несколько дней Ружа догнала табор и рассказала о случившемся. Цыгане вооружились и, оставив женщин и детей, двинулись обратно. Деревня запылала, подожженная со всех сторон. Злоба и ненависть растекались по всей округе…
— Смерть приносит с собой этот гаджё, — сказала пхури. — Где он появляется — там смерть! Виноват он или нет, сказать не могу, но стоило ему появиться у Хулая — и тот погиб.
— При чем здесь Митя? — сказал барон. — Он ушел раньше.
— Не знаю, — ответила пхури, — но сердце мое говорит, что-то неладное с ним.
— Ты хочешь сказать, что в его душе поселился Бэнг? Может быть, Митя мстит за все, что случилось с ним? Но разве это возможно, ведь цыгане не причинили ему зла?
— Так бывает, — ответила пхури. — Ненависть может распространиться и на всех.
— Тогда он виновен, — сказал барон.
— Я этого не сказала, — возразила пхури. — Вижу лишь, что как только он появляется, следом за ним идет смерть.
— Тогда ты говоришь загадками, — покачал головой барон. — Объясни. И потом рома сказали мне, что рядом с Митей часто видели Тари. А сейчас он исчез. И никто не знает, куда Тари подевался.