— Ему пришлось. — Люсиана усмехнулась. — У меня ведь четыре сестры. — Она указала на дом, располагавшийся чуть дальше на той же улице. — Мистеру Спиросу и его жене пришлось отдать дом своей дочери, и теперь они живут вон в той маленькой пристройке.
— В Англии все иначе, — задумчиво проговорила Шани. — Здесь молодая пара начинает жизнь в собственном доме с хорошей мебелью, с землей, которая может прокормить их, а заканчивает ее в куда худших условиях… как ты только что выразилась — в сарае. В моей стране пара начинает свою жизнь с нуля, а заканчивает ее в большом и просторном доме со всеми удобствами. Это то, к чему они стремятся.
— В Англии хорошо, — с грустью согласилась Люсиана. — Вы влюбляетесь, правда? Я смотрела по телевизору ваши фильмы, и мне кажется, влюбляться — это очень хорошо. Вы ведь сами выбираете себе женихов, верно?
Уже собираясь согласиться, Шани вдруг остановилась, подумав о том, что сказала бы Люсиана, если бы узнала, как «просили» ее собственной руки и как ей пришлось выйти замуж за нелюбимого человека.
— Этот твой Антонакис… — по буквам проговорила она. — Какой он?
— Я ни разу его не видела.
— Ни разу не?.. — Шани поверить не могла в услышанное. Пусть здесь не признавались ухаживания перед свадьбой, но познакомиться-то молодые должны! Или, на худой конец, хотя бы увидеть друг друга издалека. — Ну а он видел тебя?
— Только однажды. Он заходил к своему другу, Яннису, который работает в нашем офисе. Я не заметила Антонакиса, потому что в офисе было много людей, но Антонакис заметил меня и спросил обо мне Янниса. Яннис рассказал ему, что я хорошая девушка, что с ребятами не гуляю. И тогда Антонакис попросил своих родителей сходить к моей матери.
— И ты счастлива при мысли, что выйдешь за него?
— Кажется… думаю, да. — Люсиана быстро опустила глаза на стоящее перед ними блюдо. — Вы совсем не едите, сестра Ривс.
— Ой, конечно, спасибо. — Шани взяла ломтик «фетты» и откусила. Она очень беспокоилась за эту девушку и немного неуверенно спросила: — Люсиана, ты абсолютно уверена, что счастлива?
Внезапное сомнение мелькнуло в черных глазах девушки, но тут же исчезло, уступив место выражению смирения. Она тихо ответила:
— Я счастлива, сестра Ривс.
— А что, если ты встретишь этого парня и он тебе не понравится?
— Я спрашивала о нем Янниса, и тот говорит, что он хороший и что очень любит своих сестер.
Шани решила, что пора сменить тему, потому что разговор этот действовал на нее угнетающе. Люсиана была так молода, так наивна… а что ее ждало в этом браке — неизвестно.
— Когда ты вернешься на работу, Люсиана?
— На следующей неделе. Я могла бы выйти уже на этой, но в пятницу я ходила в больницу, и доктор Гордон посоветовал мне подождать еще недельку. Мне это не нравится, потому что больничные у нас очень невелики. — Она посмотрела на Шани. — Да и оклад на работе у меня небольшой, так что, наверное, мне лучше выйти замуж и… — она замолчала, потому что через калитку в сад вошел пожилой мужчина.
— Yassoo!
— Yassoo, — хором ответили девушки. — Рада, что вы пришли, — сказала Люсиана. — Козы мистера Спироса опять у вас побывали. — Она встала. — Сестра Ривс, позвольте представить вам мистера Георга. Он охраняет поля.
Шани кивнула, пожимая руку старику.
— Жена мистера Георга выписалась из нашей больницы несколько недель назад.
— Конечно. Я забыла. Мистер Георг, хотите вина или лучше стаканчик оузы?[1]
— Лучше как обычно, Люсиана, — оузы. — Он опустился на стул, а Люсиана пошла в дом, вскоре она вернулась с напитком.
— Я плачу вам по десять шиллингов в год за то, чтобы животные моих соседей не топтали поля, — строго сказала она, передавая ему стакан. — К сожалению, свою работу вы не выполняете, мистер Георг.
— Но вы не говорили мне об этом раньше, так что я узнал только сегодня. Я немедленно пойду к мистеру Спиросу и скажу ему, чтобы он привязывал своих коз. — Он перевел глаза на Шани и пожал плечами. — Они ведь вроде и вреда особого не сделали.
— Дело не в этом. Они могли потоптать посевы, если бы я их вовремя не заметила. Я очень сердита на господина Спироса. — Она села. Выглядела она такой маленькой и хрупкой, что Шани с трудом верилось, что эта девочка могла по-настоящему на кого-нибудь рассердиться. — И надеюсь, вы сделаете ему хороший выговор.
— Он платит мне по десять шиллингов в год, так же как и вы!
— И именно поэтому, — последовал быстрый ответ, — он не был бы доволен, увидев моих коз на своей земле.
— Десять шиллингов в год не так уж и много, — запротестовал Георг. — За ту работу, что я выполняю…