— Я понял. Это Прастен натворил?
— Да нет, он у брата в гостях добрых коней ему привел в подарок, говорят, даже на судьбу свою не жалуется. Мол, холопом уже не числится и добыча не в пример прежнему. А еще, что земля на Дону обильна и его аж завидки берут на нее, потому обустраиваться там и будет…
— Так что случилось?
— Ныне поутру эрзянский князь явился и с ним три десятка воев.
— Этот что здесь делает?
— Говорят что после поражения от рода Медведя бежит он к наместнику Сувара, сыну Селима Колына!
— Который Анбал Хисам?
— Неведомо мне его имя, но говорят, что тот идет с малой ратью сюда.
— И что они все тут забыли, в этой глухомани?
— То опять же мне неведомо, но…
— Договаривай!
— Слышал, что хочет инязор воспользоваться помощью русов, когда с наместником будет освобождать свои земли. Нужно ж ему на кого-то опираться, иначе этот самый Хисам в него не поверит и воев своих не даст. Вот и обещает князь бывшим своим данникам, что если они встанут за него, то он не только поместье Прастена тому вернет, но и новые пашни обоим прирежет, а также долю в цементных приисках выделит…
— Нешто Булгар вмешался? Или это Анбал вместо своих обычных охотничьих забав решил политикой заняться? — не выдержал Тимка и спохватился странной осведомленностью собеседника. — А откуда все это знаешь?
— На побегушках у эрзян был, язык их ведом мне, — пожал плечами Тар и кивнул на два обнаженных трупа, возлежащих рядом с сухими ветками. — Они и послали меня погибшим погребение устроить…
— Кто такие?
— Русы ветлуж… Э… Ваши вои, что на постое, здесь с весны стоят. Хотели они прорваться с весточкой, да подстрелили их…
— А остальные?
— Четверых еще раньше повязали, врасплох застав. Застава ваша путь на полудень стерегла, а эрзяне пришли той же дорогой, что и вы.
— Ясно. А что Веремуд?
— А что он? За каждым из братьев, приглядывают трое, а оружие отобрали.
Верная смерть при неверном выборе.
— А сопровождающие Прастена?
— Вместе с вашими в амбаре, кое-кто и в путах.
Мальчишка неожиданно шмыгнул носом и закончил.
— А мне вот жечь погибших… Разве так поступают с покойниками?!
— А чего сердишься? — не понял Тимка ожесточенных слов Тара. — Вы же так и хороните умерших? Сжигаете, а потом прах складываете в горшки и закапываете… Или я ошибаюсь и эти вои не ваших кровей?
Неожиданно всхлипнула Маня, разом ответив на все вопросы.
— Как же так, без людей, проводов…
— Долгие проводы не обещаю, но люди будут, — Тимка нехотя потянул топор из-за пояса и добавил. — Вот только веток сырых нарублю, чтобы костер сигнальный разжечь…
Отойдя в сторону, он поглядел на небо и протянул ладонь вверх, встречая первые капли нарождающегося дождя.
— Вот ведь, прогулялись на разведку! Еще и молодняку хотели показать, как в проходы ходить!
Поймав напряженной взгляд Мани, явно не решающейся что-то спросить, он обреченно махнул рукой.
— Все будет, тетка! Все! И ферма твоя, и пироги в ней с чаем и какавой!
Только подожди чуть! Радка! Радка!! Твою дивизию!.. Слезай! Промокнешь и простудишься!
Глава 11
Сыто срыгнув, Прастен сгреб остатки костей со столешницы и бросил их под соседнюю лавку, откуда сразу же послушалась возня щенков и хруст разгрызаемого ими лакомства, прерываемого редким обиженным повизгиванием.
— Ну, надумал? Готов принять мое предложение? — знатный русобородый воин, вальяжно рассевшись напротив руса, лениво повел рукой, ничуть не сомневаясь в ответе. — Добавлю, что каждому из набираемой тобой сотни можешь, смело обещать не только, весомый надел в прокорм, но и семью ветлужских холопов лично от меня!
— Нешто уже полон набрал на Ветлуге? — с усмешкой вмешался в разговор Веремуд, сидящий рядом с братом. — Или нашими бывшими смердами этих воев пожалуешь?
Однако слова его пропали втуне[34], оба собеседника были чересчур заняты друг другом и своими мыслями.
— Не сердись, инязор, мне бы еще подумать, — сухо прокашлялся Прастен и, наконец, бросил косой взгляд в сторону хозяина подворья, — а пока не мешало бы горло промочить.
Он потряс кувшином, на дне которого едва плескалось одержимое, и Веремуд с готовностью приподнялся и крикнул, рассчитывая, что его услышат за пределами горницы.
— Параська! Вино закончилось! Неси таврическое, что Прастен привез!
Через минуту дверь сеней хлопнула и мимо стоящих около порога воев тенью метнулась дворовая цевка, старательно натягивая на лицо испачканный сажей платок.