Лысеющий низенький толстячок, Коуэн всегда улыбался и не расставался с длинной сигарой. Как-то он охарактеризовал свое пристрастие: «Если величайший человек нашего столетия курил сигары,[2] почему это не дозволено мне?»
Коуэн плюхнулся в кресло перед столом и воззрился на Паттерсона.
– Святой Моисей! – воскликнул он. – Ну и уик-энд вы провели! Что она с вами делала?
Паттерсон, однако, не настроился на веселую волну.
– С чем вы пришли, Берни? – чуть резче, чем следовало, ответил он. – У меня очень много работы, поэтому давайте перейдем к делу.
Коуэн вытащил изо рта сигару, посмотрел на нее, наклонился вперед, стряхнул пепел в пепельницу на столе Паттерсона.
– Так, значит? Дамочка вас разочаровала? Такое у меня случалось. Один раз, помнится…
– С чем вы пришли, Берни? – повторил Паттерсон, взяв в руку золотой карандаш.
Коуэн ухмыльнулся:
– У вас ужасное настроение, Крис.
– Со мной все в порядке… С чем вы пришли?
Коуэн, смирившись, пожал толстыми плечами. Похоже, сегодня побалагурить не удастся. Что ж, перейдем к делу.
– Что вы думаете об «Ауто-Сэм-корп.»?
Паттерсон ответил без запинки:
– Это не для вас… слишком длинный срок. Если, конечно, вы не изменили своим правилам и по-прежнему хотите быстрой отдачи… Я не ошибся?
– Естественно, нет.
– Сколько на этот раз?
– Пятьдесят кусков.
Паттерсон задумался. Он завидовал Коуэну. Этот круглолицый толстяк мог и рискнуть. Если выигрывал, улыбался. Если терпел неудачу, тоже улыбался. Паттерсон, однако, не помнил случая, чтобы Коуэн проиграл… на бирже ему везло.
– Ферронит, – предложил Паттерсон. – Сейчас акции идут по двадцати одному доллару. Но есть основания думать, что поднимутся в цене. До двадцати девяти и даже выше. Это сулит быструю прибыль.
– Ну… ладно… раз вы так говорите. Я их покупаю. Приступайте.
– На все пятьдесят тысяч?
– Да.
Паттерсон сделал пометку в блокноте.
– Хорошо, Берни. – Он встал. – Давайте как-нибудь пообедаем вместе. Если у вас найдется время… Пятница подойдет?
Коуэн улыбнулся:
– Вполне… Вы обеспечите девочек или я?
Паттерсон уже и не слышал его. Он вновь думал о миссис Морели-Джонсон.
– Эй! Так как насчет девочек? – не унимался Коуэн.
Паттерсон не сразу понял, о чем речь, потом пожал плечами:
– Девочек я оставляю на вас.
Поднялся и Коуэн.
– Эта девчушка, однако, выжала вас как лимон. Ладно, я еще позвоню, а то сегодня вы что-то не в духе. Я вас понимаю. После того, как хорошо трах… – Он умолк на полуслове, улыбка медленно сползла с его лица. – Что это? Что за игру вы затеяли?
Паттерсон изумленно уставился на Коуэна.
– Какую игру? О чем вы?
– Почему вы записываете наш разговор на пленку? – И Коуэн указал на стол.
Паттерсон проследил взглядом за его пальцем и догадался, что речь идет о черной пуговице, полученной от Шейлы.
– Записываю наш разговор? – механически переспросил он, а по спине его пробежал холодок.
Коуэн тем временем наклонился и отлепил пуговицу от стола.
– Да, да. Зачем вы записываете наш разговор?
– Но я ничего не записываю. И вообще не понимаю, о чем вы говорите, – пролепетал Паттерсон.
– Тогда зачем у вас на столе эта штуковина? – Коуэн потряс черным кружком перед носом Паттерсона.
– Это же пуговица, не так ли? Я… я поднял ее на улице… у самого банка.
Маленькие глазки Коуэна превратились в две льдышки.
– Вы всегда подбираете пуговицы с земли?
– Моя мать была очень суеверной, – нашелся с ответом Паттерсон. – Она не раз говорила, что нельзя пройти мимо пуговицы, не подобрав ее. Да и вы, наверное, не пройдете под лестницей, если можно ее обойти?
– Вы действительно подняли это у банка?
– Зачем мне врать вам, Берни? Объясните, черт побери, что все это значит?
Коуэн сразу расслабился, широко улыбнулся, хлопнул себя по толстым ляжкам.
– Ну и ну! Вы, возможно, разбираетесь в деньгах и женщинах, но в остальном у вас еще молоко на губах не обсохло. То есть вы не знаете, что это такое?
Предчувствие беды уже не покидало Паттерсона, но лицо его осталось бесстрастным.
– А мне следует знать?
– Это микрофон, едва ли не лучший из тех, что сейчас продаются. «Лимпет спэшел». Его можно прилепить к чему угодно. Радиус действия – почти полмили. Не требует проводов. Широко используется в промышленном шпионаже. Перед каждым заседанием совета директоров я проверяю зал на наличие таких устройств. Это «большое ухо». Неужели вы никогда его не видели?
2
Речь идет об Уинстоне Черчилле, премьер-министре Вели– кобритании в 1940 – 1945-м, 1951–1955 гг.