Проблема отчуждения, занимающая центральное место в немецкой классической философии, не играет значительной роли у ее предшественников. Правда, зародыши идеи отчуждения можно обнаружить в учении Платона о душе, томящейся в человеческом теле, в платоновской концепции вещей как искаженных образов трансцендентных идей, в неоплатонистском учении об эманации, в схоластической интерпретации легенды о первородном грехе и т.д. По существу же, проблема отчуждения – продукт нового времени.
Метафизической концепции неизменных философских проблем некоторые современные философы противопоставляют историко-философский релятивизм, согласно которому вообще не существует непреходящих проблем: у каждого великого философа свои собственные проблемы и это-то и придает якобы непреходящее значение его учению. Самым решительным защитником этой субъективистской концепции является П. Рикёр, провозглашающий задачей историка философии «непосредственно атаковать идею вечных проблем, неизменных проблем» (P. Ricoeur. Histoire et vérité. Paris, 1965, p. 61) При этом имеется в виду не метафизическая концепция неизменных проблем, а именно идея непреходящих проблем, которые, конечно, не являются неизменными.
Отправной пункт историко-философской концепции Рикёра образует представление о философии как специфическом выражении неповторимой экзистенциальной оригинальности философского гения. «Великий философ, – говорит Рикёр, – это тот, кто открывает новый способ спрашивать» (там же, стр. 78). Всякая попытка типизировать, классифицировать философские вопросы представляет собой с этой точки зрения следствие упрощенного взгляда на философию, непонимание ее принципиального отличия от научного знания, в котором ответы якобы несравненно существеннее, чем вопросы, и представляют собой тем большую ценность, чем меньше они выражают индивидуальность исследователя. Философия же – царство осмысливающей себя человеческой субъективности, которая отказывается от формулы «я обладаю истиной» ради убеждения «я надеюсь быть в истине». Поэтому действительным истоком каждой выдающейся философской системы служит убеждение: «Если мое существование имеет смысл, если оно не напрасно, значит, я занимаю такое место в бытии, которое является приглашением поставить вопрос, который никто не может поставить на моем месте» (там же, стр. 65).
Было бы смешно отрицать величие философа, поставившего вопросы, которых никто до него не ставил. Но почему мы должны отрицать величие философа, который решает вопросы, поставленные его предшественниками? Да просто потому, утверждают сторонники современной идеалистической «философии истории философии» (одним из молодых представителей которой является П. Рикёр), что философия не решает вопросов, она лишь ставит их. С этой точки зрения сама попытка решить философский вопрос является забвением специфики философских проблем, смешением их с проблемами частных наук. В частных науках возможно обладание знанием, так как здесь оно всегда ограниченно и безлично. В философии же возможна лишь надежда на пребывание в истине. Эти положения Рикёра напоминают рассуждения верующего, не смеющего поверить в возможность постижения божественной мудрости, которая являет себя в священном писании и все же остается непостижимой. Но философия не божественная мудрость. Философия ставит и решает проблемы, и если эти решения в дальнейшем требуют развития или пересмотра, то это их ни в малейшей мере не дискредитирует.
Заключая рассмотрение вопроса, мы приходим к выводу, что качественное отличие проблем философии от проблем частных наук относительно, впрочем, как и всякое различие. Правильное понимание природы философских проблем, очевидно, принципиально невозможно для тех, кто видит между науками и философией одну лишь пропасть и к тому же не стремится ее преодолеть.
1970-е (19)
17. 1970 № 2 (стр. 9 – 20).
Ленинские принципы научной критики идеализма
Главное произведение Маркса, труд всей его жизни – «Капитал» – имеет подзаголовок «Критика политической экономии». Предшествующее «Капиталу» экономическое исследование, в котором Маркс впервые изложил теорию прибавочной стоимости, называется, как известно, «К критике политической экономии». Случайно ли это? Никоим образом. Не может быть, говорил В.И. Ленин, «беспристрастной» социальной науки в обществе, построенном на борьбе классов. Буржуазные мыслители обычно истолковывают «пристрастность» социальной науки как ее ахиллесову пяту. Марксисты, напротив, доказывают, что это пристрастие не противоречит научности, если оно соответствует объективным тенденциям общественного развития. Вот почему Энгельс, провозглашая идею научной партийности и противополагая ее буржуазной боязни «ни перед чем не останавливающегося теоретического исследования», подчеркивал: «Чем смелее и решительнее выступает наука, тем более приходит она в соответствие с интересами и стремлениями рабочих»[10].