Таким образом, тождество махизма с берклианством (и юмизмом) оказывается диалектическим, то есть заключает в себе, как показывает В.И. Ленин, реальную противоположность: противоположность видимости и сущности, существенное противоречие. В берклианстве идеализм выступает с непоколебимым сознанием своей правоты, с убеждением, кстати, совершенно правильным, что религия образует его глубочайшую основу, между тем как махизм – это стыдливый идеализм, идеализм, потерявший веру в себя, скрывающий свое духовное родство с религией.
В.И. Ленин прослеживает эволюцию новейшего идеализма, наиболее впечатляющим выражением которой стало позитивистское философствование, и приходит к выводу, что махистское «отречение» от идеализма, псевдокритика идеализма, эклектическое согласие с отдельными материалистическими положениями – все это симптомы прогрессирующей деградации идеализма. «В наше время, – иронически замечает Ленин, – нельзя философу не объявлять себя „реалистом“ и „врагом идеализма“. Пора уже понять это, господа махисты!»[16].
Дж. Беркли, как классический представитель идеализма, четко формулирует альтернативу, вытекающую из основного философского вопроса, из поляризации философии на противоположные направления. В этой связи В.И. Ленин отмечает: «Две основные линии философских воззрений намечены здесь с той прямотой, ясностью и отчетливостью, которая отличает философских классиков от сочинителей „новых“ систем в наше время»[17]. Совершенно иную картину являет взору буржуазная философия конца XIX – начала XX века. Поскольку идейная связь идеалистического решения основного философского вопроса с религиозным мировоззрением становится все более очевидной, новейший идеализм зачастую не только отвергает необходимость решения основного философского вопроса, но даже объявляет его псевдопроблемой. Идеалистическую онтологию, откровенный супранатурализм нередко сменяет гносеологический идеализм, который сводит философию к субъективистско-агностическому истолкованию познания.
Ленинское разграничение субъективной формы и объективного содержания новейших идеалистических учений есть дальнейшее развитие марксистского положения о партийности философии. Но можно ли понять философское учение, общественное сознание, не выходя за его пределы? Исторический материализм отрицательно отвечает на этот вопрос. От исследования формы общественного сознания необходимо переходить к исследованию его содержания. Но и это содержание неоднородно: оно частью воспроизводит объективную действительность, частью же представляет собой ее субъективный образ, интерпретацию и даже искажение. Это значит, что разграничение субъективного и объективного (так же, как и анализ их единства) необходимо проводить последовательно: от содержания к форме и обратно. В этом глубокий смысл сформулированного В.И. Лениным методологического императива: судить о философских системах не по способу изложения, а по их содержанию, оценивая способ изложения, исходя из содержания. Философы (и это прежде всего относится к идеалистам) заблуждаются не только в тех или иных утверждениях относительно внешнего мира, но и в суждениях о своих собственных философских концепциях. Задача научной критики – вскрыть действительную сущность философского учения, объяснить присущую ему видимость как необходимое выражение существенных противоречий, свойственных этому учению, ибо видимость эта не просто обман, лицемерие, а факт, существующий независимо от сознания философа.
Известно, что субъективно ни Мах, ни Авенариус не были поклонниками клерикализма. На этом основании некоторые социал-демократические теоретики оценивали их философские учения как иррелигиозные. В отличие от этих поверхностных ценителей и поклонников махизма В.И. Ленин рассматривал это учение безотносительно к личности его создателей, то есть как факт общественного сознания, как идеологическое явление, которое в своем реальном воздействии на людей отнюдь не определяется субъективными намерениями этих философов. Империалистическая буржуазия требует от своих философов реакционности. Но буржуазия достаточно умудрена историческим опытом, дабы понимать, что откровенная реакционность в эпоху массового освободительного движения трудящихся идеологически неэффективна. Буржуазия нуждается в идеологии, которая привлекала бы на ее сторону не сознательных сторонников капитализма, а его противников. Ей нужна такая идеалистическая философия, которая оказывала бы влияние на тех, кто настроен отнюдь не идеалистически. Так, потребности буржуазии вызывают возникновение таких утонченных идеалистических учений, как эмпириокритицизм, учений, провозглашающих свою независимость от религии, формально опирающихся на данные науки, но в действительности содействующих господствующей религиозной идеологии, поддерживающих ее борьбу против научного объяснения природы и общества путем субъективистски-релятивистского истолкования научного знания. Фидеизм, подчеркивал В.И. Ленин, не обязательно требует от философов прямой солидарности с религиозным миропониманием: ему достаточно отказа от признания объективной истины в науке.