В свете этих ленинских указаний становится понятной особая роль таких промежуточных, «беспартийных» на первый взгляд учений, как эмпириокритицизм, которые прямо не формулируют никаких обскурантистских идеи. Именно такой, то есть неявный, идеализм, сочетающий релятивистскую критику науки с критикой супранатурализма, с элементами материализма, подводит, как доказал В.И. Ленин, к фидеизму тех людей, которых никакая прямая проповедь религии соблазнить не может.
Для правильного понимания значения ленинской критики махизма и родственных ему разновидностей идеалистической философии необходимо уяснить, что махизм идейно пленил определенные круги научной и социал-демократической интеллигенции в первую очередь потому, что он постоянно отмежевывался от спекулятивно-идеалистической философии. Вот почему не только не искушенным в философии читателям, но и некоторым философам махизм нередко казался окончательным преодолением всякой идеалистической спекуляции, с одной стороны, и преодолением механистической ограниченности предшествующего материализма – с другой. При этом обычно молчаливо предполагалось, что Маркс и Энгельс в основном оставались на позициях этого старого материализма.
В наши дни каждый студент, изучающий философию, без труда объяснит, почему Э. Мах и Р. Авенариус являются идеалистами. Современные позитивисты, считая этих философов своими предшественниками, признают вместе с тем, что и тот и другой не смогли разделаться с идеализмом. Однако в начале текущего века, накануне выхода в свет ленинского труда «Материализм и эмпириокритицизм», дело обстояло совсем по-иному. Даже такие авторитетные в среде марксистов теоретики, как К. Каутский и Ф. Адлер, отрицали идеалистический характер учения Маха. Ф. Адлер, например, писал, что Мах, «не зная Маркса и Энгельса, независимо от них пришел к результатам, полностью соответствующим материалистическому пониманию истории»[18].
Трудно понять, какое представление было у Ф. Адлера об историческом материализме (очевидно, довольно смутное). Его представление об идеализме было явно упрощенным. А ведь таких, как Адлер, было большинство в руководстве II Интернационала! Необходима была гениальная философская проницательность В.И. Ленина, чтобы распознать, разоблачить «эзотерический» идеализм Э. Маха и Р. Авенариуса.
Мы видим, таким образом, что ленинская критика новейшей идеалистической философии – это обстоятельное исследование ее многообразных отношений к другим социальным явлениям, в первую очередь к науке и религии, противоположность между которыми идеологически воспроизводит борьбу прогрессивных и реакционных тенденций в общественном развитии. Исследование социальной роли идеалистической философии сочетается с глубоким гносеологическим анализом внутреннего отношения образующих ее теоретических элементов. Достаточно напомнить в этой связи ленинскую критику махистской классификации наук, махистского идеалистического эмпиризма и, в частности, пресловутой концепции «чистого» (свободного от априористических, но также и материалистических посылок) опыта, учения о «нейтральных» элементах опыта и всего существующего, теории интроэкции и концепции принципиальной координации Авенариуса. Этот анализ основных концепций и теоретических аргументов эмпириокритицизма не только вскрыл его принципиальную несостоятельность и неспособность преодолеть давно уже выявившиеся пороки идеалистической философии. Важнейшее значение ленинского критического анализа новейшей идеалистической философии состоит в том, что он раскрывает ее эволюцию, обусловленную идейным банкротством предшествующих форм идеализма и тем фундаментальным обстоятельством, что научные данные и общественная практика свидетельствуют в пользу материалистического мировоззрения.