Одни исследователи утверждают, что философия Гегеля – феодально-романтическая реакция на Великую французскую революцию. Другие, напротив, видят в его философии идеологию буржуазной революции. Разумеется, кроме этих крайних точек зрения, существуют и промежуточные, согласно которым учение Гегеля – теория «прусского» пути капиталистического развития или же, напротив, идеология эпохи Реставрации, которая вынуждена примиряться с завоеваниями буржуазии, но всячески тщится их ограничить. Конечно, противоположные оценки идеологического содержания гегелевской философии могли бы быть объяснены противоположными идеологическими позициями ее исследователей, если бы такого рода взаимоисключающие оценки не имели места и среди исследователей-марксистов. Это обстоятельство вновь возвращает нас к уже поставленному вопросу о темноте в гегелевской философии. Эта темнота приобретает, таким образом, определенный смысл и, возможно, даже скрытое назначение. И поэтому напрашивается вопрос: а не является ли она в какой-то мере нарочитой, напускной, во всяком случае там, где Гегель излагает свое социально-политическое кредо? Ведь в феодальной Германии – вспомним марксову критику прусской цензурной инструкции – лишь с помощью затемнения можно было высказывать, обосновывать, пропагандировать антифеодальные воззрения. Не следует, конечно, толковать это затемнение упрощенно; оно вполне вписывается в традиционное разграничение экзотерической и эзотерической философии.
Гегель по-разному высказывается относительно весьма важных социально-политических проблем в разных своих трудах. Это в особенности выявляется при сопоставлении его писем к друзьям (которые нередко доставлялись им добрыми знакомыми, то есть минуя почтовые учреждения) и опубликованных произведений. Что касается последних, то и здесь необходимо проводить различие (конечно, не принципиальное) между трудами, опубликованными самим Гегелем, и теми лекционными курсами, которые были опубликованы его слушателями после смерти Гегеля на основе его собственных записей и конспектов, составленных слушателями. Не менее интересно сопоставить социально-политические воззрения Гегеля, с одной стороны, в «Философии права», а с другой – в его эстетике и истории философии, где эти воззрения высказываются походя и, несомненно, более свободно. Такое сопоставление разных по своему происхождению произведений Гегеля было в последние годы осуществлено известным французским исследователем философии Гегеля Жаком д’Онтом[25]. Французский марксист убедительно доказал давно уже высказывавшееся предположение: Гегель в своих лекциях и в письмах к друзьям, касаясь актуальных социально-политических проблем, высказывался гораздо более определенно и недвусмысленно, чем в печатных работах. Это не следует понимать так, будто Гегель в напечатанных им сочинениях высказывал реакционные воззрения, а в лекциях и особенно в письмах – революционные. Анализ писем Гегеля и других документов (включая и записи лекций Гегеля его слушателями) позволяет уточнить, дополнить положения, сформулированные Гегелем в опубликованных им самим работах. А благодаря этому снимается тот налет недоговоренности и двусмысленности, который нередко затемняет истинный смысл некоторых важнейших положений социальной философии Гегеля.
Древность и средневековье знали немало эзотерических учений, которые предназначались лишь для членов определенной религиозной секты или закрытого (иногда даже тайного) философского общества. Идеологи буржуазной революции, как правило, отказываются от таких учений, поскольку они противоречат общему духу буржуазного Просвещения. Но эти идеологи в борьбе против господствующих феодальных отношений и их религиозного освящения не отказываются в случае необходимости от эзотерического зашифровывания своих истинных воззрений, так же как и от экзотерической фразеологии, которую не следует принимать за чистую монету. Оправдывая эту идеологическую установку, английский материалист XVIII века А. Коллинз писал, что «философский ум, хотя он и подходящий судья истинности, уступает необходимости надевать маску»[26]. Гегель, следовательно, не составляет исключения. Его социально-политические воззрения нередко выглядят темными именно потому, что он их сознательно затемняет всякими оговорками и недоговоренностями, а иногда и такими – как правило, декларативными – утверждениями, которые находятся в противоречии с его основными, систематически обоснованными положениями.
25
26