Проблема направлений в философии может быть определена, выражаясь фигурально, как проблема межвидовых и внутривидовых различий. В этом смысле задача историко-философской науки аналогична той задаче, которую в свое время решал Ч. Дарвин: исследовать происхождение этих различий. Причем существенное значение имеет выяснение причин сравнительно небольших различий между философскими учениями, образующими единое направление, течение, школу. Это вполне аналогично задаче, которую ставил Дарвин: установить причины различий между такими близкими друг другу видами, как лошадь и осел, фиалка и анютины глазки.
Дарвин считал, что межвидовые различия сложились в процессе развития, существенными элементами которого были дивергенция внутривидовых признаков, наследование и изменение наследственности, приспособление к условиям обитания, борьба за существование. Философские учения, течения, направления, а следовательно, и различия между ними также являются продуктом исторического развития, в котором первоначальные различия между немногочисленными учениями становились все более глубокими и существенными. Эта дивергенция философских учений приводила к возникновению новых философских концепций, теорий, систем. Последующие философские учения не просто наследовали содержание предыдущих: они также выступали против них, осуществляя соответствующий отбор идей, исходя из новых социально-экономических условий, вызвавших к жизни эти учения.
Разумеется, это сравнение историко-философского процесса с картиной эволюции живых существ не более, чем аналогия. Но аналогии имеют место не только в мышлении, но и в объективной действительности. В таком случае они нередко оказываются существенными отношениями подобия.
Анализ историко-философского процесса приводит к выводу, что на протяжении двух с половиной тысячелетий философия была единственной областью знания, в которой согласие между ее выдающимися представителями являлось скорее исключением, чем правилом. В науках, обычно называемых частными, точными, специальными, область разногласий составляла сравнительно небольшую часть огромной, уже освоенной территории, на которой царят мир и доброе согласие. Иначе обстояло дело в философии: внутренним ритмом ее развития была постоянная конфронтация. И великий философ выступал, как правило, в качестве мыслителя, который больше чем кто-либо другой не соглашался с тем, что утверждали до него. Таково было по меньшей мере его убеждение, которое в той или иной степени отражало действительное положение вещей. Типично поэтому следующее заявление И.Г. Фихте, обращенное к противникам его философии: «Между вами и мной нет ни одного общего пункта, относительно которого мы могли бы договориться и исходя из которого мы могли бы в чем-либо согласиться»[50]. Фихте, по-видимому, преувеличивал свои разногласия с другими идеалистами. И все же это были весьма существенные расхождения. Система Фихте вступила в глубокий конфликт даже с учением Канта, непосредственным продолжением которого она являлась. Этот факт ярко иллюстрирует глубину философских расхождений даже в рамках одного и того же, в данном случае идеалистического, направления.
50