Ленинское определение понятия материи носит, как известно, гносеологический характер, то есть Ленин берет это понятие с точки зрения процесса познания, истории познания. В.И. Ленин не включает в гносеологическую дефиницию категории материи такие ее очевидные физические характеристики, как существование в пространстве и времени, движение, и не включает, конечно, вовсе не потому, что считает их второстепенными или, скажем, такими, которые будут опровергнуты последующим развитием естествознания. Гносеологическое определение материи фиксирует (конечно, в самой общей форме) ее отличие от сознания, то есть отграничивает объективную реальность от реальности субъективной. Было бы ошибкой истолковывать гносеологическое понятие материи как отрицательное, то есть в том смысле, что материя не есть масса, непроницаемость, находящиеся в различных агрегатных состояниях, обладающие молекулярной и атомистической структурой и т.п., а есть объективная реальность. Смысл гносеологической дефиниции не отрицательный, а положительный, так как она указывает обязательное гносеологическое условие любого возможного научного описания материальных процессов. Это значит, что масса, атомно-молекулярная структура и – что еще более важно – все другие еще неизвестные, еще не открытые свойства или формы существования материи объективно реальны. Речь, следовательно, идет о гносеологическом смысле естественнонаучной характеристики массы, атомно-молекулярной структуры материи, короче, всего того, что отличает ее от нематериального, от сознания.
Неопозитивисты и неотомисты при всех расхождениях друг с другом обычно утверждают, что ленинское гносеологическое определение понятия материи вполне совместимо с объективным идеализмом[79]. Но объективный идеализм ставит объективную реальность над миром качественно определенных вещей, явлений как нечто сверхчувственное, сверхприродное, именуемое бытием с большой буквы, абсолютной идеей и т.д. Объективная реальность, интерпретируемая как нечто существующее безотносительно к физико-химической структуре материи, есть, конечно, такого рода спекулятивная абстракция, которая ничем существенно не отличается от платоновского царства идей. Что же касается разработанного Лениным определения, то оно, напротив, связывает воедино научное описание свойств материи с его необходимой гносеологической предпосылкой. Отправным пунктом этого определения является признание бесконечного качественного многообразия материи и, соответственно этому, признание неограниченных перспектив ее последующего познания.
Следует подчеркнуть, что В.И. Ленин не ограничился гносеологическим анализом отдельных, пусть даже весьма важных, научных и философских категорий. И в «Материализме и эмпириокритицизме», и в «Философских тетрадях», и в ряде других работ В.И. Ленин ставит проблему гносеологической интерпретации в более обобщенной форме, то есть дает развернутую гносеологическую характеристику всего категориального отражения объективной действительности. «Мы не можем, – говорится, например, в „Философских тетрадях“, – представить, выразить, смерить, изобразить движения, не прервав непрерывного, не упростив, угрубив, не разделив, не омертвив живого. Изображение движения мыслью есть всегда огрубление, омертвление, – и не только мыслью, но и ощущением, и не только движения, но и всякого понятия.
И в этом суть диалектики. Эту-то суть и выражает формула: единство, тождество противоположностей»[80].
С точки зрения философа-релятивиста, игнорирующего объективное содержание относительной истины, ее лишь относительную противоположность истине абсолютной, признание неизбежности упрощения, огрубления в процессе познания равнозначно отрицанию объективной истины в точном смысле этого слова. Между тем установление факта деформации отражения (разумеется, по отношению к объекту познания) свидетельствует о возможности сопоставления знания с его объектом. Такое сопоставление не носит, конечно, непосредственного характера, так как не существует наряду с упрощенным отражением совершенно адекватного образа объекта, который мог бы служить эталоном. Но все дело в том, что более адекватное отражение, которое можно и должно сопоставлять с менее адекватным, образуется в ходе прогрессивного развития познания. Эту закономерность познавательного процесса, то есть исторически совершающееся приближение идеального образа к его реальному прототипу, как раз и отвергает релятивист, который видит лишь переход от одних неадекватных представлений к другим, столь же неадекватным представлениям, то есть вытеснение одних научных заблуждений другими.
79
Так, представитель английской «лингвистической философии» А. Флу в статье «Взгляд лингвистического философа на „Материализм и эмпириокритицизм“ Ленина», опубликованной в югославском журнале «Праксис», касаясь ленинского определения понятия материи, заявляет, что «при таком узком понимании материализма большинство религиозных людей, а также большинство религиозных философов являются материалистами…» (