В третьей книге по теории историко-философского процесса, которую я надеюсь завершить в этом году, я занимаюсь такими проблемами: 1) изменение предмета философии и ее места в системе научных знаний; 2) специфические формы прогрессивного развития философии; 3) предпосылки и движущие силы формирования и развития научно-философского мировоззрения.
Вопрос. Вы часто бываете за рубежом. Расскажите, пожалуйста, о дискуссиях с буржуазными философами, в которых вам приходилось участвовать.
Ответ. Я позволю себе ограничиться лишь одним примером. В 1971 году я в течение двух месяцев был гостем-профессором Боннского, Франкфуртского и Майнцского университетов в ФРГ. Читал лекции о философии Канта и ранних произведениях Маркса. После каждой лекции (на которых, кроме студентов, присутствовали и преподаватели) развертывались дискуссии. Мои оппоненты обычно, не соглашались с тезисом о материалистической тенденции учения Канта о вещах в себе, которые они склонны были отождествлять с ноуменами. Я же, напротив, доказывал, что Кант, в сущности, противопоставляет вещи в себе ноуменам[124]. В целом все возражения против моей интерпретации философии Канта сводились к тому, что учение Канта враждебно марксизму. Я же указывал на неисторичность такого рода оценки домарксовского мыслителя, который к тому же был родоначальником философского течения, ставшего одним из источников марксизма. Противниками марксизма, подчеркивал я, являются не Кант, а те его современные последователи, которые противопоставили Канта немецкой классической философии. Это, разумеется, не означает, что философия марксизма совместима с кантовским дуализмом, субъективизмом, агностицизмом. Философия марксизма восприняла поставленные Кантом вопросы как реальные, весьма важные проблемы, которые она в отличие от Канта решает материалистически и диалектически.
На одной из лекций меня спросили: издаются ли в СССР сочинения Канта? Когда я сообщил, что изданное в 60-х годах 35-тысячным тиражом собрание сочинений Канта разошлось в два месяца, слушатели были поражены. Я также сообщил, что за годы Советской власти опубликовано свыше 200 исследований о Канте. Реакция слушателей убедила меня, что их систематически дезинформировали относительно советской социалистической культуры.
Один из слушателей спросил: публикуются ли в СССР произведения современных западных философов. В своем ответе я перечислил изданные у нас за последние 15 лет книги Б. Рассела, Л. Витгенштейна, Р. Карнапа, Г. Рейхенбаха, Ф. Франка, Ж.П. Сартра, А. Камю, С. де Бовуар, К. Ясперса и ряда других, менее известных философов. Наступила пауза. Я также молчал. Затем последовал такой вопрос: если в СССР издаются книги буржуазных философов, почему же марксисты ведут борьбу с буржуазной идеологией. Отвечая на этот вопрос, я подчеркнул качественное различие между борьбой идей, мировоззренческим спором и «холодной войной».
Не знаю, удалось ли мне дать представление о дискуссиях, в которых мне приходилось участвовать. Хочу лишь подчеркнуть, что, бывая в капиталистических странах, глубже постигаешь противоположность между коммунистическим мировоззрением и мировоззрением буржуазным, непосредственно, практически включаешься в идеологическую борьбу против капиталистического строя, глубже осознаешь историческую необходимость этой борьбы, становишься более умелым, тактически подготовленным идеологическим бойцом нашей партии.
Вопрос. Ряд ваших книг, статей, брошюр, докладов опубликован на немецком, английском, французском, японском и других языках. Что вы можете сказать об отзывах, откликах на ваши работы в капиталистических странах?
Ответ. Позвольте мне и здесь ограничиться лишь примерами. В 1967 году в журнале «Slavic Review», издающемся в США (Vol. XXVI, № 1), появилась статья М. Яновича относительно марксистской концепции отчуждения. В ней много места уделено моим работам на эту тему. После нескольких фраз относительно основательности этих исследований, М. Янович переходит к возражениям, заявляя, что я явно недооцениваю ранние работы Маркса, поскольку не вижу в них «нового открытия», позволяющего реинтерпретировать марксизм в духе «этического социализма» (стр. 39 – 40). Таким образом, Янович упрекает меня в том, что я не противопоставляю ранних произведений Маркса произведениям зрелого марксизма, то есть не следую за буржуазными критиками марксизма. Да, я действительно не считаю ранние работы Маркса «новым открытием» марксизма, а элементы морализующей критики капитализма, заключающиеся в этих работах, рассматриваю не как достоинство, а как недостаток этих произведений, недостаток, который сам Маркс подверг основательной критике уже в «Немецкой идеологии».
124
Недавно я специально занялся исследованием этого вопроса. Его результаты изложены мной в статье «Учение Канта о вещах в себе и ноуменах», напечатанной в «Вопросах философии» № 4 за этот год. На эту же тему мною был сделан доклад на Пленарном заседании IV Международного кантовского конгресса, недавно состоявшегося в ФРГ (Майнц, 6 – 10 апреля 1974 года).